Однако, несмотря на все трудности, торговые связи с Казахстаном и Средней Азией в первой половине XIX века не прерывались. Особенно тесными они были с казахами Малого жуза, кочевавшими вблизи пограничной линии. По данным А. И. Левшина, с 1800 по 1852 год на Оренбургском Меновом дворе продано 1 174 188 голов скота[74], причем наиболее интенсивной эта торговля была первые четыре года. В связи с войнами начала XIX века для России особенно важное значение имели закупки казахских лошадей.
Велась торговля и с государствами Средней Азии, особенно с самым крупным из них — Бухарским ханством. В 1818 году оттуда в Оренбург и Троицк прибыли купеческие караваны в 7638 верблюдов, в 1819 году — в 8947. По данным «Записки о торговле по Оренбургской и Троицкой таможенным чертам» (1820), с 1745 по 1820 год в Россию через Оренбургскую черту было ввезено товаров на 64,5 миллиона рублей, что принесло дохода 2,4 миллиона, а вывезено на 54,5 миллиона, таможенные пошлины с них составили 1,2 миллиона рублей[75].
Ежегодные сведения о привозе и отпуске товаров за 1824—1860 гг. позволяют проследить динамику российско-азиатской торговли. В двадцатые — тридцатые годы торговые обороты не росли, оставаясь примерно на одном уровне, причем, как и в другие годы, азиатский ввоз превышал российский вывоз. За два последних предреформенных десятилетия (сороковые — пятидесятые годы) вывоз российских товаров через Оренбург увеличился примерно на 36 процентов, а ввоз азиатских — на 38. Поднялся и общий объем торговли.
Среди вывозимых российских товаров в сороковые — пятидесятые годы на первом месте (по стоимости) стояли хлопчатобумажные ткани и изделия из них, затем шли выделанные кожи (юфть) и сукна. Продавались также хлеб, металлы, металлические изделия, сахар, сундуки.
В привозе азиатских товаров на первом месте тогда был скот. Продавались также бумажные изделия, хлопок, бязь, халаты, сухофрукты, кашмирские шали, шкурки лис, корсаков, мерлушки, шелковые изделия. Эти товары расходились по линии, горным заводам, казачьим и башкирским селениям, а также отправлялись на Нижегородскую ярмарку и в Москву.
Среди оренбургского купечества наиболее важную роль играли в азиатской торговле Николай Деев, Путоловы, братья Кривцовы, Дюков.
В пятидесятых годах характер оренбургской торговли с Азией стал постепенно меняться — «первобытная мена товара на товар, по словам губернатора В. А. Перовского, почти совсем вышла из употребления и заменилась правильным торгом на деньги»[76].
В первой половине XIX века несколько изменились и постройки Менового и Гостиного дворов Оренбурга, служившие главным местом «азиатской коммерции» в крае. Подняли каменную стену Гостиного двора, и сам двор разделили на три части. В Меновом дворе из лавок сделали квартиры для азиатцев. Во внутреннем азиатском дворе вместо деревянного построили каменный пакгауз и навесы на каменных столбах с железной крышей. Во всех лавках деревянные потолки заменили каменными сводами. В 1825 году построили каменную мечеть. П. Павловский, обстоятельно описавший торговые дворы, отмечал, что они «несмотря на столетнее свое существование, совершенно прочны и в этом отношении могут и теперь соперничать со всеми новыми зданиями Оренбурга»[77].
Внутригородская торговля в Оренбурге сосредоточивалась на рынке, который находился на базарной площади. Она с западной стороны примыкала к Гостиному двору и была окружена рядами каменных лавок. В северном ряду торговали посудой, стеклом, колониальными товарами, в западном — железом, в южном — кожами. На рыночной площади в многочисленных деревянных лавках располагались мелочные торговцы, продавцы овощей, табака, менялы, ветошники и прочие. Башкиры и казахи торговали кошмами и кожами, разложив их прямо на земле. По существовавшим тогда правилам иногородние торговцы обязаны были до полудни торговать только в розницу, а после могли продавать товар оптом перекупщикам.
Городское хозяйство. От торговли город получал основную часть своих доходов. Сборы с купеческих капиталов, за подвижные лавочки, за содержание городских весов, балаганов, трактиров, гостиниц, ренсковых погребов, городских бань, паромных переправ и прочее расходовались на содержание городового магистрата и градской думы, полиции, приходского училища, освещение улиц.
74
Левшин А. И. Описание киргиз-казачьих или киргиз-кайсацких орд и степей. СПб., 1932. Ч. 111. С. 223—224.