При Кудряшеве тайное общество пополнилось новыми, более решительно настроенными молодыми людьми. По мнению профессора П. Е. Матвиевского, первым из советских ученых исследовавшего историю этого общества, «число членов Оренбургского общества, после отправления в ноябре 1826 года в Министерство внутренних дел 1359 дворянских обязательств о непринадлежности к масонским ложам и другим обществам, несомненно сократилось и насчитывало, видимо, не более тридцати-сорока человек»[86].
Тайное общество имело свои программные документы — Устав и Инструкцию, написанные, как полагают исследователи, П. М. Кудряшевым и определявшие цели и задачи организации, планы предстоящих действий. «Оренбургское тайное общество, — говорилось в Уставе, — составлено с целью политической. Цель его есть изменение монархического правления в России и применение лучшего рода правления к выгодам и свойствам народа для составления истинного его благополучия»[87].
В результате переворота планировалось объявить в изданной прокламации: «1) Россию свободною. 2) Уменьшение годов службы нижних чинов и удвоение их жалованья. 3) Освобождение крестьян помещичьих. 4) Прощение налогов и недоимок государственных. 5) Избавление нижних чинов от телесного наказания».
Понимая всю серьезность своих планов и намерений, участники тайного общества стремились привлечь на свою сторону рядовых Оренбургского гарнизонного полка, казаков, «простой народ». Иными словами, это были попытки в какой-то мере преодолеть ограниченность декабристов, которые, по образному выражению В. И. Ленина, были «страшно далеки от народа»
В Оренбургском обществе обсуждался и конкретный план, рассчитанный на то, чтобы «поднять знамя бунта в городе», используя перешедшие на сторону восстания регулярные и казачьи войска и поддержку населения. Программой предусматривалось также лишить свободы военного губернатора и верных ему чиновников и затем, взяв власть в Оренбурге, двинуться на Казань, поднимая «все лежащие по пути селения». Оренбургские революционеры мыслили военный «бунт» дополнить массовым народным, прежде всего крестьянским восстанием.
Планам этим, однако, не суждено было осуществиться. Оренбургское тайное общество было раскрыто по доносу провокатора — бывшего юнкера Петербургского артиллерийского училища Ипполита Завалишина, разжалованного в рядовые и сосланного в декабре 1826 года в Оренбург за ложные доносы на своего брата Дмитрия, декабриста. И. Завалишину удалось войти в доверие к младшим офицерам, получить Устав, Инструкцию, списки членов общества и даже их подписи. В апреле 1827 года все это он передал командующему корпусом военному губернатору П. К. Эссену.
Начались аресты военнослужащих и гражданских лиц, среди которых оказался и сам И. Завалишин. Однако глава общества П. М. Кудряшев, узнав о доносах, успел предупредить многих членов и уничтожить компрометирующие материалы. Поэтому за неимением прямых улик Кудряшева и многих арестованных вскоре освободили. Но потрясенный всем случившимся П. М. Кудряшев 9 мая скоропостижно скончался.
Военному и гражданскому суду были переданы прапорщики Дмитрий Таптиков и Иван Старков, портупей-прапорщики Василий Колесников и Хрисанф Дружинин, унтер-офицер Андрей Шестаков, хорунжий Оренбургского казачьего войска Василий Ветошников, рядовой Ипполит Завалишин и коллежский регистратор Степан Дыньков. Старшему из них было 33 года, младшему — 18 лет. Шестерых приговорили к смертной казни, остальных — к каторжным работам. Но затем приговор — смертную казнь — заменили каторгой, четверых разжаловали в рядовые и отправили на Кавказ, где шли военные действия.
Осужденных обрили, одели в армяки, заковали в кандалы, попарно примкнули к железному пруту — «канату» и в сентябре 1827 года отправили в Сибирь. Прощаясь с родным городом и краем, с родственниками и друзьями, они «в последний раз пропели гимн, некогда в патриотических мечтах сочиненный незабвенным Кудряшевым», — вспоминал В. П. Колесников в своих «Записках несчастного, содержащих путешествие в Сибирь по канату». По словам автора, «не только простые граждане, но и чиновники, купцы, даже солдаты, под страхом военной дисциплины находящиеся, — одним словом, все жители принимали в нас живейшее участие и явно показывали, что не одобряют жестокого с нами поступка»[88].
88
Колесников В. П. Записки несчастного, содержащие путешествие в Сибирь по канату. СПб., 1914. С. 35—36.