С Эсквилинских ворот начинался Субурский ввоз. Здесь всегда обитало огромное количество народу, как постоянно тут живущего в самых грязных и дешевых доходных домах, так и въезжающего в Город с восточной стороны. Поэтому возле ворот располагалось много торговых складов, таверн, как просто питейных заведений, так и заезжих дворов с комнатами для ночлега. "Под водами Аниена", как раз была одной из таких гостиниц. Располагалась она в очень старом кирпичном доме, возрастом не менее ста лет, первый этаж которого наполовину врос в землю.
Войдя внутрь и спустившись вниз по расшатанным ступеням, Алатрион и Ганник очутились в сыром помещении, слабо освещенном коптящими светильниками. В одном углу потрескивал очаг, рядом с ним в стенной нише стояли несколько глиняных статуэток, изображавших домашних покровителей — ларов. По стенам бегали пауки, а по грязному полу тараканы.
Шумная таверна была почти полностью заполнена людьми, только пара столов пустовала. Алатрион пристально вглядывался в лица посетителей, словно искал кого-то. Ганник направился к одному из свободных столов и уселся на скамью. На него не обратили внимания, большая компания по соседству занималась важным делом:
— "Венера", пусть выпадет "Венера"!..
— "Собака"[59]! Гони деньги!
— Ах ты...
— Будешь, отыгрываешься?
— Да, продолжаем! Ставлю десять сестерциев.
Шестигранные костяшки заплясали в деревянном стакане.
— ...боги подземные, заклинаю вас, пусть выпадет "Венера"!..
Алатрион, щелкнул пальцами:
— Хозяин!
Невысокий толстячок в кожаном фартуке, вытирающий полотенцем оловянную тарелку, не удостоил его взглядом.
— Хозяин, комнату.
Трактирщик смерил посетителя взглядом, и скучным голосом заявил:
— Нету комнат.
— Как нет? Совсем?
— Ага. Нисколько.
Алатрион полез за пазуху и вытащил кожаный кошель. На стол лег серебряный сестерций.
— Может, все-таки найдется одна? Небольшая.
— Ну... — задумчиво протянул трактирщик, — есть вообще-то. Совсем небольшая...
— Вот и хорошо.
— ...без ложа.
— Нет, так не пойдет. На полу, что-ли, спать, с тараканами?
— Иные спят.
Посетитель положил на стол еще одну монету. Хозяин взял его, повертел, куснул и флегматично заявил:
— От такого маленького кусочка серебра кровать не возникнет.
Алатрион достал следующий сестерций.
— Пять, — сказал хозяин.
На столе появилось еще две монеты.
— Пять, так пять.
— Пожалуй, найдется тюфяк.
— Ах ты плут, — рассердился Алатрион и накрыл ладонью одну из монет.
— Хороший, хороший тюфяк, — поспешил его успокоить трактирщик, — совсем новый, мягкий, нигде не рваный. И лежанку велю рабам туда втащить.
— Ну ладно, — Алатрион убрал ладонь, — мы собираемся поужинать. Что у тебя есть?
— Рыба есть. Карп жареный. Холодный уже.
— Разогрей, не люблю холодное. А бараньи отбивные, какие мне тут прежде доводилось пробовать?
— Сейчас нет.
— Скверно. Ну ладно, тащи своих карпов, да смотри, пожирнее. Ну и травы какой-нибудь, побольше. Укропа там, сельдерея. Что есть. И сыр, — Алатрион продолжал одну за другой выкладывать монеты на стол. При виде этой картины у трактирщика скучное выражение лица на глазах сменялось заинтересованным, — вино, конечно, лучшее тащи.
— Сколько вина?
— Фалернское есть? Кувшин для начала, вот, типа такого. Мы с другом немного утомились, не собираемся напиваться. Поужинаем и пойдем спать.
— На одной кровати вдвоем?
— Нет, он останется, а я уйду. Живу неподалеку. Чего у тебя еще есть?
— Маринованная капуста, оливки...
— Все давай, лично я что-то проголодался.
Хозяин алчно пожирал глазами стопку монет. И не только он один. Казалось, что разговоры и смех местных выпивох стали тише, а их внимание устремилось на беспечного посетителя. Ганнику все это не слишком нравилось, и он подобрался, хищно озираясь по сторонам.
— Тащи пока вино, сыр. Карпа потом, что-то я сейчас не в настроении есть холодное.
— Как будет угодно, господин, — услужливо вился вокруг хозяин, давненько не видевший в своем заведении столь щедрых посетителей.
— В посуде какой подашь? В оловянной?
— Да, конечно, в оловянной, — кивал хозяин.
— Нет, подавай в глиняной.
— Почему? — на лице трактирщика нарисовалось искренне изумление.
— Из оловянной только травиться.
Алатрион вернулся к столу. Хозяин перекинулся парой слов с рабом, делясь удивлением относительно странностей не по богатству придурковатого посетителя. И чем не угодила ему оловянная посуда? Почти весь Рим из нее ест...
59
"Собака" — наихудший бросок при игре в кости, когда выпадает минимально возможное количество очков. Бросок "Венера" — наилучший из возможных.