Ливия Терция[62], хозяйка инсулы, была женой купца, чьи торговые дела надолго уводили его прочь от дома, занося в такую даль, которую и представить себе невозможно, на Касситериды, Оловянные острова[63]. Дома он отсутствовал даже не месяцами — годами. Вот и пришлось ему обеспечить жену постоянным доходом. Инсула Ливии, хоть и не слишком привлекательная на вид, имела хорошую репутацию, снять здесь квартиру было непросто. Хозяйка придирчиво отбирала постояльцев, и их деньги играли здесь не главную роль. Сама она, в глазах соседей, образец добродетели: скромна, приветлива. Те, кто общался с ней достаточно тесно, отметили бы, что она вдобавок невероятно умна и образована, что впрочем, являлось необходимым качеством для женщины, самостоятельно ведущей дела в отсутствии мужа, которого если кто и видел, то уж точно не запомнил, ибо появлялся он нечасто и ненадолго. С неиссякаемым любопытством соседи наблюдали за хозяйкой, фактически вдовой при живом муже, дивясь, как такая красавица живет совсем одна в окружении всего лишь трех-четырех рабов. Однако Ливия не давала ни малейшего повода для досужих сплетен, своим целомудрием вызывая раздражение некоторых похотливых самцов и уважение их жен.
— Ты продолжаешь смотреть на меня, как на выходца из Тартара, — недовольно заявил Алатрион.
— Тарквиний, оставь нас, — спокойно сказала Ливия, пропустив слова костоправа мимо ушей.
Привратник удалился, по-стариковски ворча себе под нос, что не пристало благородной домне принимать ночью посторонних мужчин.
— Может быть, впустишь?
Ливия посторонилась, и Алатрион вошел в ее комнату. Покои, которые хозяйка оставила для себя, были не слишком велики и занимали наиболее удаленную от улицы часть дома. Две комнаты украшены фресками на стенах, изображающими сценки морских путешествий. Здесь нарисованы корабли под парусами, ветры, изображенные в виде голых кудрявых крепышей с надутыми щеками, морские чудища, киты и гигантские осьминоги, непременный Нептун с трезубцем. Фрескам много лет, некогда яркие краски выцвели, штукатурка кое-где потрескалась. Задняя комната была спальней хозяйки, а передняя превращена в рабочий кабинет, в котором Ливия принимала жильцов, взимала с них плату и разбирала их ежедневные вопросы. То проломиться гнилая ступенька на внешней лестнице, и кто-то пересчитает все кости, то обитатели самого верхнего этажа приобретут привычку выплескивать помои прямо во внутренний двор инсулы, построенной, как и большинство других жилых домов в форме квадрата с открытым внутренним пространством, атрием. Одни жильцы совершенно спокойны и ненавязчивы, другие напротив, столь шумны и склочны, что с лихвой компенсируют незаметность первых. Одни исправно платят, из других плату приходится выколачивать, что вынуждает время от времени нанимать вышибалу, каковой постоянно в этом доме не содержался. Не самое спокойное заведение, хотя управлять им попроще, чем, к примеру, таверной.
Ливия давно привыкла справляться со всем сама. Отсутствие мужчины вовсе не тяготило ее, никакие хлопоты не могли бы омрачить размеренной жизни, если бы не появляющийся на пороге, раз в несколько лет, Аппий Прим.
Костоправ, будто у себя дома, прошел в спальню и довольно бесцеремонно растянулся на ложе.
— Устал что-то.
Ливия прислонилась к дверному косяку и сложила руки на груди. Ее лицо оставалось совершенно бесстрастным, из-за чего злые языки разносили сплетни, что это никакое не лицо, а маска. Если бы они знали, как недалеки от истины!
— Ты встретил его?
— Да.
— И что?
Алатрион потянулся.
— Мило поболтали. Вполне разумный малый, говорить с ним можно. Но он никто. Мне нужен Телесин.
— Почему он?
— Похоже, у самнитов он единственный остался в авторитете. Тебе что-нибудь известно о нем?
— Немногое. Телесин в Рим не приедет.
— Я знаю.
Алатрион взял с блюда, стоящего на маленьком столике возле ложа, большое красное яблоко и вкусно захрустел. Ливия терпеливо ждала продолжения.
62
Терция — третья. Приставка к имени, которая давалась третьей девочке в римской семье, поскольку личных имен у женщин не было, только фамилия (nomen) и прозвища: Старшая, Младшая, Третья и т.д.
63
Касситериды — предполагается, что эти острова, упоминаемые еще Геродотом, на самом деле — полуостров Корнуолл в Британии. Олово там начали добывать в глубокой древности.