— Хорошего вам дня, генерал Грант.
Ли протянул руку. Грант её пожал. Его рукопожатие оказалось крепким; несмотря на невысокий рост, генерал оказался сильным человеком. Ли кивнул оркестру Конфедерации. Тот заиграл «Дикси». Грант повернулся к флагу Конфедерации, что держал знаменосец. Он снял чёрную фетровую шляпу.
— Благодарю вас, сэр, — произнёс Ли, довольный, что Грант, наконец, публично отсалютовал Незапятнанному Знамени.
— Коли решил что-то сделать — делай как следует, — сказал Грант, повторяя Линкольна. — Хотелось бы мне этого не делать.
Оркестр федералов заиграл «Звёздно-полосатое знамя». Ли незамедлительно снял шляпу и отсалютовал флагу, который до недавних пор был его собственным. Те из офицеров Конфедерации, что носили шляпы, последовали примеру командующего. Почти все они служили в старой армии под этим флагом. Многие сражались в Мексике и с индейцами, плечом к плечу с офицерами Федерации. Теперь эти связи оказались навеки разрушены.
Музыка стихла. Ли и Грант обменялись последними почестями. Офицеры Конфедерации покинули лужайку Белого Дома и разошлись по своим квартирам; многие из них остановились в «Уиллардс»; Ли со своими адъютантами ночевали в палатках, которые они установили около здания Госдепартамента. Однако Ли не отказывал себе столоваться в «Уиллардс». Устрицы там были неописуемо хороши[57].
Он обратился к Уолтеру Тейлору:
— Отправляемся домой. Сворачивайте палатки.
Чтобы прикрыть южную сторону Лонг Бридж, янки построили форт. Ли стоял на земляном валу и наблюдал, как мимо проходила армия Северной Вирджинии, играл оркестр, на ветру трепыхались флаги, пели люди, славя конец войны. Некоторые солдаты маршировали на юг в Александрию, чтобы занять оранж-александрийскую железную дорогу — ну, или нетронутую её часть — в направлении на Ричмонд. Другие шли на северо-запад по дороге, что тянулась вдоль Потомака, через Джорджтаун, направляясь в Форт Хаггери. Несмотря на наступившее перемирие, конфедераты и федералы чувствовали нужду в мерах предосторожности друг против друга.
Ли подошёл к столбу, к которому был привязан Странник. Он позволил Уолтеру Тейлору отвязать коня, затем сел в седло. Он и сам двинулся на северо-запад. За ним последовали офицеры его штаба. Они выдерживали аккуратную дистанцию — впереди, чуть более чем в километре на возвышенности лежал Арлингтон. Арлингтон, поместье, в котором он сочетался в браке; Арлингтон, прекрасный дом, где жила его супруга и он сам, когда по долгу службы должен был перебраться поближе к Вашингтону; Арлингтон, из которого Мэри Кастис Ли была вынуждена бежать, едва Вирджиния формально объявила об отделении… Арлингтон, который заняли федералы и где обитали последние три года.
Каждая минута делала Ли всё ближе, каждая минута демонстрировала ему, насколько жестоко вели себя федералы. Землю, которую он до войны с таким трудом поднимал, уродовали насыпные форты. Между поместьем и Потомаком встали бесконечные конюшни кавалерии федералов. Лошадей там сейчас не было, но память об их присутствии всё висела в воздухе. Ли пожалел, что рядом не было Геркулеса, который вычистил бы эти деревянные хибары, но даже полубог, возможно, признал бы, что подобный подвиг выше его сил.
Домики и хижины южнее конюшен также опустели. Нет, не совсем опустели — из-за стены выглянуло чёрное лицо и тут же скрылось обратно. Однако большинство свободных негров покинули свои трущобы, боясь быть вновь обращёнными в рабство после захвата Вашингтона и победы Конфедерации. Какая ирония, подумал Ли; после смерти тестя он освободил в своём поместье почти две сотни рабов.
Западный ветер сдувал прочь вонь от конюшен. Однако со стороны Арлинтона потянулся новый запах — смесь пота, грязи, мочи и страданий — федералы превратили его дом в госпиталь. В тени тяжёлых дорических фасадных колонн до сих пор сновали врачи в синей форме. Ли исключил это место из общей эвакуации федералов с южной земли, пока последний раненый не сможет передвигаться без мучений.
За время оккупации северянами арлингтонские газоны оказались прискорбно запущены; их не стригли, не поливали и не облагораживали. Неподалёку от поместья, то тут, то там на месте ровных и приятных глазу просторов виднелись бугры красной вирджинской почвы. В этой свежевскопанной земле покоились федеральные солдаты, что погибли в Глуши, у Билтона и, как предполагал генерал, в ходе битвы в предместьях Вашингтона. Винтовки конфедератов переполнили вашингтонские кладбища до краёв.
57
В отсутствие холодильных установок, свежие неиспорченные устрицы действительно, были знаком качества любого ресторана и стоили соответственно.