— У меня тоже такой есть, — сказала Молли. — Идём.
Над входом висела позолоченная вывеска «Первый ривингтонский банк». За высокой стойкой сидели три клерка. Внутри стоял охранник. Он вежливо кивнул Коделлу и Молли. Коделл с той же вежливостью кивнул в ответ — винтовка у охранника была снята с предохранителя, и носил он зелёно-коричневую форму. Выглядел он как солдат.
— Чем могу помочь, джентльмены? — поинтересовался клерк, когда Коделл и Молли подошли ближе.
Говор у него был как у Бенни Ланга. Коделл протянул ему чек.
— Сорок долларов? Есть, сэр, с удовольствием.
Он открыл шкафчик сбоку от стойки, извлёк оттуда две большие золотые монеты, крошечный золотой доллар, два серебряных дайма[62], и большой медный цент, и протянул всё это через мраморную стойку.
— Держите.
Коделл уставился на монеты.
— Золото? — спросил он, дав «петуха» от изумления.
— Так точно, сэр, разумеется, — терпеливо ответил клерк. — Сорок долларов это 990 гран, либо две унции тридцать гран. Вот эти — по унции каждая.
Он взял две большие монеты, те приятно зазвенели о стойку. Таких монет Коделл никогда прежде не видел, на одной стороне там был профиль какого-то бородатого мужика, а на другой антилопа, но под антилопой виднелись волшебные слова: «1 ун. ЗОЛОТА, 999 ПРОБЫ». Клерк продолжал:
— Тридцать гран золота равняются 1,21 доллара, таков ваш баланс.
— Я… вообще не рассчитывал на золото, — сказал Коделл. — Только купюры.
Неважно, насколько наврали с этой «999 ПРОБОЙ», следовало иметь дело с тем, что есть. Также он отчётливо понимал, зачем «Первому ривингтонскому банку» требовался охранник, вооружённый АК-47.
Клерк нахмурился.
— Это Ривингтон, сэр. Здесь мы ведём дела честно, особенно с солдатами.
В его глазах виднелся вызов. Коделл вдруг понял, что золото было настоящим. Он сгреб монеты в охапку.
— Меня тоже рассчитайте, — сказала Молли ривингтонцу, протягивая чек.
— Двадцать шесть долларов, рядовой, равняется 643 с половиной гранам, что означает…
Клерк ненадолго задумался.
— Чуть больше унции с третью.
Он достал ещё одну одноунцевую монету и одну чуть поменьше, но в остальном, такую же.
— Вот, четверть унции…
Золотой доллар, три четвертака, а затем, послед непродолжительных раздумий, одноцентовую монету.
— Должно быть ровно.
Выходя из банка, Молли и Коделл, недоверчиво качали головами.
— Золото, — прошептала Молли. — Я получила свою долю.
— Я тоже, — сказал Коделл.
Похоже, ривингтонцы обменивали золото на конфедератский доллар один к одному, но больше так никто не делал. Сорока долларов золотом ему хватит надолго.
— Пойдём, потратим немного, купим выпить в этом «Нехилтоне».
— Как по мне, неплохо, — сказала Молли.
Однако в этот самый миг по всему городу прогудел паровой свисток.
— Твою ж мать.
Она пнула землю и развернулась.
— Наверное, они и в самом деле, имели в виду полчаса, — с сожалением произнёс Коделл.
Затем он нашёл в себе вдохновение.
— Я тебе так скажу, Молли: когда-нибудь ты зайдёшь в этот «Нехилтон» и узнаешь, что там и как. А потом напишешь мне письмо и всё расскажешь. Я напишу в ответ. Напишу, обещаю. Так мы останемся друзьями, пусть и далеко друг от друга.
— Написать письмо?
Молли выглядела ещё сильнее напуганной, чем, когда шла в бой.
— Нейт, ты научил меня немного читать, но писать…
— У тебя получится. Знаю, что получится. Я напишу тебе первым, так ты узнаешь, где я. Я пока не уверен, останусь ли в Нэшвилле или поеду дальше в Касталию. И я рассчитываю получить от тебя ответ, понимаешь?
Он изо всех сил старался говорить, как первый сержант.
— Не знаю, Нейт. В общем, если ты напишешь мне первый, я попробую написать тебе в ответ. Если напишешь.
«Если ты не забудешь меня в ту же минуту, как поезд тронется в путь», — читалось в её глазах. Он задумался над тем, сколько вранья она слышала за эти годы от множества мужчин.
— Я напишу, — пообещал он.
Свисток издал второй сигнал. Коделл нахмурился.
— А они не шутят.
Он крепко обнял Молли. Сторонний наблюдатель не увидел бы тут ничего неуместного, пусть она и была всего лишь его сослуживцем. Сквозь рубаху к нему прижались её крошечные груди. Она тоже его обняла.
— Удачи тебе, — сказал он.
— Тебе тоже, Нейт.
Снова прогудел свисток. Молли отпрянула от него.
— Иди. Ты же не хочешь опоздать.
Он понимал, что она права. Он развернулся и направился к поезду. Он не оглядывался до тех пор, пока не залез в вагон. Молли шла, но не в «Нехилтон», а в старый «Эксельсиор». Он качал головой, глядя в грязный деревянный пол пассажирского вагона. Поезд дёрнулся и покатился. Очень скоро громадина вокзала скрыла отель из вида — скоро, но недостаточно.