— Заверяю вас, наши мысли не слишком далеко ушли от тех результатов, — холодно произнёс Сьюард. Стэнтон заскрежетал зубами. Звук этот был слышен вполне отчётливо. Ли доводилось слышать о подобном, но никогда не приходилось слышать самому: ещё один сюрприз, пусть даже и крошечный, в этот год и так полный чудес.
Однако Бен Батлер сказал:
— Ежели вы, южане, так рвётесь в бой, господин вице-президент, вы могли бы обойтись безо всех этих политесов и выстрелить в нас вашими требованиями из пушки. И поскольку вы избрали иной путь, я буду благодарен, если вы последуете примеру своего вежливого генерала и в дальнейшем обойдетесь без подобных угроз.
Батлер выглядел таким плюшевым, словно был плодом фантазии карикатуриста; таким же выглядел, правда, в совершенно ином ключе, его господин, Авраам Линкольн. Ли он показался совершенно отталкивающим. Сказать, что он коррумпирован, значит, сильно преуменьшить, хотя ему каким-то образом удавалось избегать предъявления доказательств взяточничества. Как военный, он показал себя смехотворным. Однако в битве умов этот человек выступал далеко не безоружным. И он заметно воодушевил своих коллег, когда те прощались с Бенджамином, Стивенсом и Ли.
— Теперь подождём, — сказал Ли. Так часто ожидая нужного момента в бою, дождавшись нужного дня, чтобы представить своё предложение, он вновь был готов закалить свою железную волю в терпении.
Джуда Бенджамин сказал:
— Со всеми этими расколами у федералов, Линкольну будет очень непросто дать нам ответ в ближайшее время. Насколько мне известно, Макклелан призывает к вторжению в Канаду, вероятно, с целью компенсировать Соединенным Штатам те территории, что они утратили, когда мы обрели независимость.
— Это вторжение может увенчаться успехом, коли во главе его будет стоять любой другой генерал, кроме Макклелана, — сказал Стивенс.
Трое посланников Конфедерации рассмеялись, причём не слишком вежливо. Бенджамин сказал:
— Со времен Квинта Фабия Максима сей человек в наибольшей степени заслуживает прозвища Кунктатор[67], однако же Фабий, промедлив с передвижением войск, сослужил добрую службу своему государству, Маклелан же помог только нам.
Ли по своей природе был склонен к милосердию. В данный момент его милосердие выражалось в молчании, поскольку Бенджамин говорил сущую правду. Энергично проведенная кампания на Полуострове могла привести к падению Ричмонда за два года до прибытия ривингтонцев с АК-47. Более того, энергично проведенный штурм Шарпсберга в том же 1862 году, практически наверняка уничтожил бы армию Северной Вирджинии. Но в вопросах военного дела прилагательное «энергичный» и фамилия «Макклелан» никогда не стояли в одном предложении.
— Интересно, почему многие солдаты северян до сих пор считают его героём, — заметил Стивенс.
— Ну, а почему нет? — сказал Бенджамин. — Война не дала им лучших героев. Нам повезло больше.
Он глядел прямо на Ли.
Тот, в свою очередь, рассматривал сложный цветочный узор на ковре. Он был в курсе того уважения, которым пользовался среди военных, а в ходе недавней войны делал всё возможное, чтобы это уважение не проходило. Но он никогда не ожидал восхищения от ещё более широкой публики, что пришло к нему; восхищения, которое вынудило Джефферсона Дэвиса предложить ему участвовать в выборах президента; восхищения, которое вынудило такого всемирно известного хитреца как Джуда Ф. Бенджамин назвать его героём без малейшего налёта иронии. Он до сих пор не понимал, что ему делать с этим восхищением. Упоминание Фабия напомнило ему о традиции во время римского триумфа, когда позади почитаемого командующего стоял человек и шептал: «Помни, ты смертен». Римляне были крайне практичными людьми.
Ему не нужен был кто-то со стороны, кто напоминал бы ему о его собственной смертности. Боль в груди, появлявшаяся, когда он чересчур перенапрягался, говорила всё, что нужно. Белые таблетки, что выдали ему ривингтонцы, помогали держаться в седле, однако с возрастом любая борьба тщетна.
Он встал, попрощался с коллегами, спустился по лестнице и вышел на улицу. К его облегчению, летняя парилка, наконец, стихала. Цветной слуга, заметив его появление, отошёл к стойлу и вскоре вернулся со Странником.
— Вот ваш, масса Роберт.
— Благодарю, Лисандер, — сказал Ли.
От того, что его имя вспомнили, раб широко ухмыльнулся; разумеется, он и знать не знал, что знание имён являлось одним из множества трюков, с помощью которых офицер завоёвывал доверие своих людей. Также Ли слышал, что этим трюком пользовались политики. Эта мысль его встревожила. Он никогда не собирался становиться политиком. И всё же, если это стало его долгом… Запрыгивая на Странника, он отбросил эти бесполезные думы. Он направился на запад, к арендованному дому, в котором жил.
67
«Медлитель» (лат.). Римский полководец, во Вторую Пуническую войну успешно применивший против Ганнибала тактику затягивания войны с переходом к действиям на истощение. Отход от этой тактики незамедлительно привел к катастрофе при Каннах, возвращение к ней — окончательную победу над Карфагеном.