Муж Хэтти Том, Израиль и третий чернокожий по имени Иосиф сидели вместе. Они вели себя тише белых, и практически не принимали участия в разговоре, что растекался за всем остальным столом — невзирая на свободу, неграм следовало с осторожностью позволять себе всякие свободы. Однако когда Израиль начал хвастаться тем, что будет изучать арифметику, Том приподнял бровь и сказал:
— Раз уж ты станешь тем, кто будет считать мне жалованье, Израиль, я буду его дважды пересчитывать, эт'уж точно.
— Ты даже единожды посчитать не сможешь, ниггер, — надменно ответил тот.
— Масса Генри, я знаю, он платит верно, — сказал Том. — Ты…
Дальнейшее молчание было более многозначительным, чем любые слова. Спустя какое-то время Генри Плезантс взглянул на карманные часы и произнёс:
— Пора возвращаться к работе.
Рабочие встали и направились в поля мимо старой хижины надсмотрщика. Иосиф протянул руку и прихватил батата, чтобы было чего пожевать, если вдруг — хотя самому Коделлу это казалось не очень возможным — проголодается посреди дня.
— Всё очень хорошо, Генри, — сказал Коделл, когда Хэтти убрала тарелки. — Как всегда, ты отлично устроился.
Вместо радости, похвала ввергла Плезантса в меланхолию. Он вздохнул, взглянул на столешницу, провёл пальцами по тёмным волнистым волосам. Тихим голосом он произнёс:
— Жаль, Салли не увидела ферму.
— Салли? — Коделл уставился на друга. За всё то, время, сколько он знал Плезантса, тот никогда не произносил женского имени. Он попытался разобраться, отчего так, и выбрал наиболее очевидную причину, до какой смог додуматься:
— Она не захотела поехать с тобой на Юг, Генри?
Плезантс повернул голову и посмотрел на него; по той боли, что читалась в его глазах, Коделл мгновенно понял, что ошибся.
— Она поехала бы со мной куда угодно. Но… ох, блин. — Плезантс покачал головой. — Даже теперь всё это так тяжко! Мы с Салли поженились в самом начале 1860 года. Готов поклясться, мы были самой счастливой парой в Поттсвиле. К Рождеству она могла бы родить мне ребенка.
— Могла бы? — Коделл знал это гнетущее предчувствие. Он осторожно поинтересовался: — Она скончалась при родах, Генри?
— Мы даже до этого не дотянули. — В глазах Плезантса открыто блеснули слёзы. — Она начала стонать — Боже, я в жизни больше никогда не слышал столь жутких стонов! — незадолго до рассвета одним октябрьским утром. Она пылала от жара. Доктор жил всего в паре кварталов. Я посреди темноты бросился к нему, и притащил к себе прямо в ночной рубашке. Знаю, он сделал всё, что мог, но Салли… Салли умерла в тот же день.
— Уверен, сейчас она находится в лучшем из миров. — Самому Коделлу эти слова показались пустыми и плоскими, но ничего получше он придумать не сумел. Доктора так мало могут — и всё же, на краткий бесполезный миг, он задумался — а смогли бы ривингтонцы её спасти?
Плезантс сказал:
— Она была доброй христианкой, мне таким никогда не стать, так что, я тоже уверен. Однако для того, чтобы не дать мне прыгнуть в могилу вслед за ней, потребовались четверо крепких здоровенных шахтёров. Без неё мир стал холодным, пустым и не стоящим жизни. После Форта Самтер[87] моя тётя Эмили спросила, не думал ли я записаться в армию. Я понял её намек — она, видимо, решила, что это поможет мне забыть. Частично, по этой причине я согласился, полагаю так.
Коделл понимал, что он не закончил.
— А частично почему ещё?
— Если хочешь знать, Нейт, я надеялся, что меня убьют. Как ещё мне было избавиться от тоски, боли и пустоты? Я выжил, как видишь, но та наша встреча в Роки-Маунт есть дар Божий. Я искал любое оправдание, лишь бы не возвращаться в Поттсвиль, какое только можно представить.
— Что бы ни вынудило тебя остаться здесь, в Северной Каролине, я рад, что ты остался. Жизнь продолжается. Так говорят с самых седых времён, но это правда. Если по-другому не понимаешь, война, вроде той, через которую прошли мы, быстро тебе втолкнует. В ту ночь в лагере после Геттисберга… — Теперь у Коделла возникли проблемы с завершением фразы. В той бесплодной атаке погибло столько его друзей, однако и он и его выжившие товарищи должны были продолжать жить, чего бы оно ни стоило.
Генри Плезантс кивнул.
— Я знаю, но также я знаю и то, что на словах всегда проще, чем на деле. Хоть со смерти Салли и прошло уже шесть лет, память о ней до сих пор меня ранит. Я бы и раньше тебе о ней рассказал, но… — Он выдохнул сквозь плотно сжатые губы. — До сих пор больно. Прости.
— Я тебя не корю. — По примеру Плезантса, Коделл обвёл рукой поля и добротный дом. — Она бы гордилась тем, что ты тут устроил. Коделл усомнился, стоит ли озвучивать мысль, что пришла ему на ум. Он решился: — А если она такая же, как и большинство женщин-северянок, полагаю, она бы гордилась тем, что ты управляешь фермой при помощи вольнонаёмного труда.
87
Плезантс имеет в виду сражение за Форт Самтер (12–13 апреля 1861 года), которое стало формальным поводом начала Гражданской войны в США.