Он подозревал, что Генри Плезантс останется янки в глазах всего округа Нэш до той самой поры, пока могильщик не начнёт закапывать его гроб. Если он когда-нибудь снова женится, каким бы ни было его потомство, оно навсегда получит клеймо «янково отродье». Уже их дети, возможно, избавятся от пятна северного происхождения — а, может, и нет. Округ Нэш — общество, склонное к клановости.
Одна полоса в «Роли Конститьюшн» была озаглавлена «Занятные события заграницей». Коделл прочёл репортаж из Монтевидео от 29 октября (почти полтора месяца назад, подумал он) о войне в Южной Америке между Парагваем и всеми его соседями. Чуть ближе к дому, мексиканские войска императора Максимилиана, усиленные парой бригад французов, нанесли очередное поражение армии республиканцев под командованием Хуареса[89]. Коделл не без удовлетворения кивнул — правительство Максимилиана оставалось дружественным Конфедерации.
Следующая зарубежная новость пришла из Вашингтона. Этот факт, по-прежнему, порой, смущал Коделла. Он отчасти ожидал, что президент Сеймур станет протестовать против той помощи, что французы оказывали Максимилиану, но оказалось всё строго наоборот: в репортаже сообщалось, что большая часть войск США в Нью-Мексико и на территориях Аризоны снялись со своих позиций. На деле, Сеймур выразил протест, но в адрес британского правительства в отношении усиления гарнизонов в Канаде. Сложив одно к одному, Коделл почуял запах закипающей войны. Он задумался, когда закипит по-настоящему. Исходя из своего собственного опыта общения с янки, он решил, что Англию вот-вот ждёт неприятный сюрприз.
Перед ним в грязь упала капля дождя, затем ещё одна. Ещё одна упала на поля его чёрной фетровой шляпы. Коделл поспешил в дом вдовы Биссет, радуясь, что идёт дождь, а не снег. Он повернул голову в сторону недавно наклеенного цветастого плаката на заборе вдоль Элстон-стрит — когда он заходил в лавку, его там ещё не было. «СПАСИ КОНФЕДЕРАЦИЮ — ГОЛОСУЙ ЗА ФОРРЕСТА!» большими буквами было отпечатано на плакате. Под надписью была картинка с изображением несгибаемого командира кавалерии.
Дождь там или нет, но Коделл остановился рассмотреть плакат. Выборы только через одиннадцать месяцев. Он никогда раньше не слышал, чтобы предвыборная кампания начиналась столь рано. Коделл поспешил дальше, почёсывая голову. В паре домов дальше по улице он обнаружил ещё один политический плакат. На нём, помимо изображения Форреста, были написаны три слова: «ФОРРЕСТ — ДОБЕЙ ИХ!»
По пути к дому он прошёл мимо ещё нескольких таких плакатов. Коделл гадал, сколько же ему увидеть не удалось, сколько их расклеено по всему городу, чтобы каждый увидел хоть один. Он гадал, сколько в Конфедерации таких городков как Нэшвилль, которые таким же образом были облеплены плакатами. Ему было интересно, во сколько всё это обошлось. Натан Бедфорд Форрест считался богатым человеком. Если он намеревался вести кампанию подобным образом до самого ноября, значит, он был богаче, чем думал Коделл.
Когда он проходил мимо плаката, частично защищенного навесом, то остановился, чтобы рассмотреть его подробнее. Под суровым, но привлекательным лицом Форреста виднелась надпись мелким шрифтом: «Изготовлено в Типографии ван Пелта, Ривингтон, Северная Каролина». Коделл изучал эту надпись пару минут, затем пошёл дальше. Если ривингтонцы на стороне Форреста, у того будут все деньги, какие ему потребуются.
Из окна на верхнем этаже в Арлингтоне Ли смотрел через Потомак на Вашингтон. В небо тянулся дым из сотен, тысяч печных труб, скапливаясь в настоящие тучи и превращаясь в грязно-серую дымку, что растекалась по-над всем городом.
Настроение самого Ли также имело грязно-серый оттенок.
— Бедфорд Форрест — натуральный дьявол, — сказал он и швырнул на стол экземпляр «Ричмонд Экзаминер». — Он наживает политический капитал, просто сообщая, где мы находимся. — Он снова взял газету и прочёл: «Не удивительно, что генерал Ли предпочитает жить в двух шагах от сердца Янкидома[90]. Его идеалы демонстрируют, что и сам он — янки, обряженный в серый мундир».
— Пусть говорит, что пожелает, — ответила Мэри Кастис Ли. — С тех пор как мой милый дом стал вновь хоть чуточку годен для жилья, нигде больше я жить не желаю. В Ричмонде я постоянно чувствовала себя выкорчеванным растением.
— Я знаю, дорогая, поэтому и не возражал против переезда сюда, — сказал Ли.
Во-первых, он понимал, что эти возражения ни к чему хорошему не приведут; когда его супруга загоралась какой-то идеей, сдвинуть её с избранных позиций было сложнее, чем любого генерала федералов. Во-вторых, он не мог представить, что Натан Бедфорд Форрест обернёт выбор места жительства против самого Ли.
89
Это уже тоже альтернативная история: в реальности, по успешном завершении Гражданской войны, США стали уделять больше внимания мексиканским делам, и Наполеон III из-за их давления не решился увеличивать помощь Максимилиану в самый ответственный и переломный момент войны.