— Вот список, Нейт, — сказал Джойнер, когда Коделл подошёл к нему. — Распишись в строке вот здесь. — Он указал, где.
Коделл расписался. Многие уже проголосовали. Некоторые подписывались своими именами, однако подавляющее большинство ставило в графе для подписей в реестре лишь крестик, заверенный мэром и мировым судьёй. Айзек Кокрелл протянул Коделлу бюллетень и остро заточенный огрызок карандаша.
Нейт без раздумий проголосовал за Ли и Альберта Гэллатина Брауна, затем пробежался по остальному списку. Сайон Роджерс выдвигался в Конгресс от имени Конфедератов. Коделл проголосовал за него. Он проголосовал бы за него, даже если бы он был Патриотом, поскольку в 47-м северокаролинском он был первым полковником, пока не подал в отставку в 1863 году и не стал генеральным прокурором Северной Каролины.
Закончив, Коделл сложил бюллетень и вернул его Корнелиусу Джойнеру, который сунул его в щель деревянного ящика с массивным навесным замком.
— Натаниэль Н. Коделл проголосовал, — объявил мировой судья, голос у него был громкий и достаточно низкий, чтобы Коделл испытал гордость за выполнение гражданского долга.
— Минуточку, — воскликнул мэр Кокрелл, когда Коделл вместе с карандашом начал уходить. — Немедленно верни карандаш, слышишь? Они у нас уже заканчиваются.
Покраснев, Коделл вернул огрызок.
Тем временем, судья Джойнер объявил всему миру, что Дэмпси Эр реализовал своё право. Глаза Эра блестели, когда вместе с Коделлом он выходил из здания суда.
— Надо было сказать ему, чтобы купил себе подмену за этот сраный карандаш, Нейт, — сказал он. — Это ведь ты был тогда весной, да? По голосу, вроде, ты.
— Ладно, то был я, — сказал Коделл. — Хорошо, что слух у его чести не такой тонкий, как у тебя. — Часы на здании суда пробили час. — Надо возвращаться в школу, Дэмпси, пока её дотла не спалили. Господи, рад был тебя видеть.
— И я. — Дэмпси Эр похлопал его по спине. — Я всё гадал, оденут ли нас обратно в форму, прежде чем мы встретимся вновь.
— Чтобы снова напялить на меня форму, придётся постараться, это уж точно, — сказал Коделл. Его приятель рассмеялся, кивнул и Коделл продолжил: — Мне, правда, пора возвращаться.
Он поспешил по Элстон-стрит, а Дэмпси вернулся к своей лошади.
Когда он вернулся в школу, кто-то из малышей спросил:
— Кто выиграл выборы, учитель?
Под смешки и фырканье учеников постарше, Коделл, который и сам был вынужден улыбнуться, серьёзно ответил:
— Узнаем через несколько дней, Уилли. Нужно пересчитать все голоса и направить их в Ричмонд. Это займёт какое-то время. А теперь, класс, кто назовёт мне все двенадцать штатов Конфедерации и их столицы?
В воздух взметнулись руки.
Как и в «Галт Хаус» в Луисвилле, Ли сидел за обеденным столом в «Поухэттен Хаус» перед кучей телеграмм, которые громоздились настолько высоко, что у него не имелось никакой возможности добраться, до тушёной курицы, не говоря уж о том, чтобы насладиться ею. Он понял, что было глупо заказывать любимое блюдо именно на тот вечер, когда он не сможет уделить ему всё своё внимание.
Мальчишка принёс свежую пачку сообщений. Поскольку Ли держал в одной руке нож, а в другой вилку — время от времени ему удавалось отвлечься на кусок-другой — телеграммы взял Альберт Гэллатин Браун. Когда он прочёл их, его лицо вытянулось.
— Форрест и Уигфолл всё ещё опережают нас в Луизиане.
— Нехорошо, — с полным ртом, едва разборчиво произнёс Ли. Он прожевал, проглотил, затем вновь заговорил как нормальный человек. — Я надеялся удержать Луизиану, поскольку белые избиратели там лучше и дольше знакомы с вольными неграми, особенно в Новом Орлеане и окрестностях, чем во всей остальной Конфедерации.
— Выборы получаются ещё более спорными, чем я рассчитывал, — признал Браун. Говорил он мрачно и не без причины — в его родном Миссисипи они с Ли также отставали.
Ли взглянул на карту, приколотую к подставке возле стола. Наличие её здесь делало всё похожим на участие в военной кампании; строго говоря, подставку доставили из военного министерства, и по окончании выборов её следовало вернуть в Инженерный Дом. Он уверенно лидировал здесь в Вирджинии и в Северной Каролине, чуть менее уверенно в Джорджии и малозаселенной Флориде, и с достаточным отрывом в Кентукки, который помогал перевести в состав Конфедерации, и жители которого впервые выбирали президента страны, которую добровольно избрали сами.
Южная Каролина уже выступила против него. Штат сабаловых пальм[97], единственный на Юге, по-прежнему, избирал своих выборщиков путем голосования законодательного органа, а не народа. Так что его решение стало известно быстро и болезненно.