Мысль об этом ином мире, а также о крупных мужчинах, что он видел проталкивавшимися сквозь толпу, привела его к жуткому осознанию, какие именно «они» открыли стрельбу.
— Ривингтонцы! — воскликнул он и попытался вырваться из хватки судьи Халибёртона. — Пустите меня.
Однако судья вцепился в него подобно пиявке, вложив все силы в целую левую руку.
Пули продолжали свистеть с той необычайной частотой, которая свидетельствовала об использовании самозарядных винтовок. Невзирая на собственное замешательство, несмотря на возрастающий гомон и крики толпы, Ли отметил, что эти винтовки, без разницы, что это было и кому они принадлежали, звучали иначе, нежели АК-47, с которыми он имел дело прежде.
Также он заметил, что, хоть убийцы и не сумели убить его с первых выстрелов, сдаваться они не собирались. Все распорядители, кроме одного, что стояли церемониальными стражами перед трибуной, были либо убиты, либо ранены. Единственный уцелевший прижал винтовку к плечу, однако сомневался, стрелять ему или нет, потому как между ним и стрелками образовалась свалка из людей, а позади него стояли невинные. Убийцы подобными угрызениями совести не страдали.
Ли, наконец, вывернулся из объятий судьи Халибёртона. Он вскарабкался на трибуну лишь за тем, чтобы быть сбитым Джефферсоном Дэвисом.
— Не высовывайтесь! — прошипел ему в ухо уже бывший президент. Словно вторя его словам, над их головами просвистело несколько пуль.
Трибуна превратилась в покойницкую, повсюду была кровь и трупы. Стонали раненые. Кресло Мэри валялось на боку, два колеса крутились в воздухе. По всему телу Ли пробежал холод.
— Моя жена, — выдохнул он. Ему хотелось, чтобы она могла видеть момент его триумфа. А теперь…
— Мэри? — вновь подал он голос.
Дэвис не стал, либо не захотел ему отвечать.
Толпа колыхалась, будто взбесившееся море. Большинство разбегалось прочь от убийц, но несколько человек целенаправленно двигались прямиком к ним. Среди продолжающейся трескотни неизвестных винтовок, послышался одиночный лай пистолетов. Немалое число граждан по привычке явилось при оружии, и почти все они сражались во Второй Американской Революции. После первичного шока, рефлексы возвращались к ним.
Распорядитель с АК-47 трижды выстрелил. Затем он опрокинулся навзничь; винтовка выпала из его рук, а сам он схватился за шею. Какой-то сановник в сюртуке и цилиндре подхватил его оружие и начал стрелять с такой уверенностью, которая свидетельствовала о том, что этот человек в войну служил в пехоте. Через пару мгновений ещё несколько человек похватали оружие павших распорядителей и последовали его примеру.
Однако и убийцы стрелять не прекращали. Ли не переставал дивиться тому, как это возможно, ведь стреляли по ним со всех сторон, а укрытия, не считая, носившихся вокруг в панике граждан, у них не было. И всё же, винтовки, которые не были АК-47, продолжали стрелять. Повсюду падали и кричали мужчины и женщины. Мимо просвистело ещё несколько пуль, прямо над головой Ли.
Спустя, кажется, целую вечность, но, лишь спустя пару минут, как настаивали карманные часы Ли, оружие убийц, наконец, стихло. Джефферсон Дэвис осторожно приподнял голову. Затем, когда ничего не произошло, он позволил Ли подняться.
— Святый Боже! — простонал Ли, оглядывая царившую вокруг бойню. С последствиями боёв он сталкивался ещё со службы в Мексике двадцать лет назад; во время Второй Американской Революции повидал больше побоищ, чем стоило бы кому бы то ни было. Однако даже в самых жутких кошмарах ему не могла привидеться перестрелка посреди толпы гражданских — сражения были для солдат, а не для невинных зевак.
Если эти душегубы и слышали об этом правиле, они над ним посмеялись Мужчины с шёлковыми галстуками и мужчины в фермерских робах, женщины в застиранном ситце и женщины в крикливой тафте[107] истекали кровью, стонали и кричали, и всё из-за того, что оказались не в том месте не в то время. А на трибуне, где убийцы сосредоточили огонь…
Ли с трудом мог разобрать, кто был убит, кто ранен, а кто просто измазан чужой кровью. Затем он увидел, что Альберт Гэллатин Браун уж точно никогда не встанет на ноги; у нового вице-президента Конфедеративных Штатов над правым глазом зияла аккуратная дырка, в то время как затылок его превратился в жуткую бело-багровую смесь выбитых мозгов и костей.
Джефферсон Дэвис скинул плащ и принялся рвать его на части, делая перевязку для раненых. Ли понимал, что должен последовать его примеру, но не мог, пока не мог… он вдруг заметил юбки жены за перевёрнутым креслом.
— Мэри? — позвал он.
107
Тафта — в те времена — плотная высококачественная весьма недешёвая ткань с добавлением шелка, придававшего ей блеск.