Она не ответила, но за стонами и криками, она могла его просто не услышать. Ли поспешил к ней.
Смерть была благосклонной, насколько вообще смерть могла ею быть. Мэри выглядела удивлённой, не страдающей, но её глаза больше никогда ничего не увидят. Кровь пропитала её грудь и растеклась вокруг. Одна единственная пуля попала ей в горло с одной стороны и довольно чисто вышла из другой.
Словно откуда-то издалека кричали люди:
— Генерал Ли, сэр! Президент Ли!
Титулование напомнило ему, что общественный долг превыше личной боли. Он заставил себя отвернуться от женщины, рядом с которой провёл последние тридцать семь лет своей жизни. Слёзы будут потом, когда у него на них появится время. Пока же…
Пока же кто-то кричал:
— Один из этих ублюдков ещё жив, президент Ли!
Несмотря на шок и горе, эти слова встряхнули его. Словно холодная вода в лицо, они прояснили его разум. Он сказал:
— Тогда пусть таким и остаётся. Нам должны ответить за это. Ведите его сюда немедленно.
В ожидании он склонился к краю трибуны, туда, где сидел судья Халибёртон, сжимая раненое плечо здоровой рукой и изрекал нечто совершенно не соответствующее сану судьи.
— Ваша честь, — позвал Ли, затем повторил более настойчиво. — Ваша честь!
— Чего тебе надо? — прорычал тот.
«Чтобы этот день никогда не настал». Едва эта мысль пришла ему на ум, Ли её тут же отбросил; не время, и никакого толку. Он сказал:
— Полагаю, и надеюсь вскорости подтвердить, что люди, которые устроили это подлое злодеяние, принадлежат к обществу, которое зовёт себя Движение к Свободной Америке. Данное общество уже несколько лет занимает здание через дорогу от Инженерного Дома. — Он указал на западную сторону Капитолийской площади. И точно, даже сквозь заросли деревьев он разглядел развевающиеся флаги ривингтонцев. — Вы дадите своё разрешение обыскать данное помещение?
— Уж точно дам, мать вашу, — произнёс Халибёртон. — И коли уж это и есть змеиное логово, сэр, я попрошу вас где-нибудь укрыться. Точный выстрел оттуда может вас достать.
— Он прав, господин президент, — сказал Джефферсон Дэвис. — Спрячьтесь за памятником Вашингтону.
Он не стал дожидаться возражений Ли, а просто спихнул его с залитой кровью трибуны и отвёл под прикрытие бронзы и мрамора. В то же самое время он выкрикнул:
— Охрану президенту Ли!
Отряд охраны, вероятно, стал самым высокопоставленным за всю историю Конфедеративных Штатов, поскольку добрая его половина состояла из генералов, которые прибыли посмотреть инаугурацию одного из своих. Они обнажили сабли, которые выглядели столь же бесполезными, что и барабаны, флейты и трубы музыкантов, которые также образовали оборонительный рубеж вокруг Ли.
Несмотря на охрану, несмотря на предупреждения Дэвиса, Ли заглянул за пьедестал статуи Вашингтона. Не только судья Халибёртон услышал его слова о штаб-квартире Движения к Свободной Америке, поскольку многие направились прямо туда, целенаправленно, сквозь всё ещё бушующую толпу.
— Это тяжёлый день для всей страны, — сказал Ли. — Мы скорбим по вице-президенту Брауну, равно как и по остальным жертвам. И… — Он прервался. Если он позволит себе задуматься над этим «и», то не сможет делать то, что должно быть сделано немедленно. Это «и» подождёт, ему придётся подождать. Дэвис с понимаем положил ладонь ему на плечо. Ли с благодарностью кивнул и спросил:
— Я надеюсь… я молюсь… миссис Дэвис цела?
— Да, она в порядке, хвала Господу… я её видел. Ваша личная утрата… — Дэвис выглядел необычайно мрачным. — Мы рассчитаемся за этот день и повесим этих грешников выше, чем Амана[108] — это лучшая участь, чем та, какой они заслуживают.
Сквозь стражу к Ли пробивались его сыновья, такие же рослые как и он сам. Кастис и Роб были заляпаны кровью; судя по тому, сколько внимания они ей уделяли, то была не их кровь. Рот Ли искривился, когда он заметил, что Руни придерживает раненую руку здоровой. На какое-то мгновение отцовские чувства пересилили лидерские обязанности.
— Ваши сёстры, жёны? — резко спросил он.
— Все целы, — ответил Кастис и плечи Ли радостно расслабились. Затем Кастис продолжил: — Но, сэр, мама?..
По багровым потёкам на его лице побежали слёзы.
— Да, дорогие мои, она… — И вновь Ли пришлось сдержаться, чтобы не поделиться своей печалью с сыновьями.
В этот момент конгрессмен и какой-то парень в изодранной одежде подённого рабочего притащили к нему Конрада де Байса. Ли испытал несколько неестественное облегчение; долг всегда отвлекал его от личных переживаний. Как же часто Мэри спрашивала с него за это. «Мэри…». Он нахмурился и сосредоточился на де Байсе.
108
Аман — персонаж Ветхого Завета. Аман, царедворец персидского царя Агасвера, задумавший из зависти к своему сопернику Мардохею истребить всех евреев Персии, до исполнения замысла поплатился собственной жизнью после жалобы царицы Есфири: он был повешен на виселице, приготовленной им для еврея Мардохея.