— Ещё чего! — кратко отозвался мужчина и двинулся, было, прочь.
— Сэр, позвольте вам кое-что сказать, если можно, — сказал Ли. Мужчина остановился; как бы он ни был не согласен с президентом, он понимал обязательство выслушать его. Ли продолжил: — Когда я прибыл в Вашингтон после того, как он оказался в наших руках, лорд Лайонс, британский посол в Соединённых Штатах, задал мне вопрос, который я никак не могу забыть: коль скоро мы сделали Конфедеративные Штаты государством, каким оно будет?
У мужчины имелся наготове ответ:
— Таким же, каким оно было до войны, разумеется.
— Однако с тех пор мы стали иными, и вернуться к прежнему состоянию не можем, — сказал Ли. — Как указал посол, торговля требует от нас играть роль в большом мире, а война сурово сказалась и на нас и на наших институтах, включая владение неграми. Я скорее, позволю это небольшое послабление сейчас, и дам неграм немного воли на Юге, в конце концов, это и их страна тоже, нежели столкнусь с восстанием угнетённых через десять или двадцать лет.
— А я нет, — бросил мужчина.
На этот раз он и в самом деле ушёл.
Ли вздохнул. Ему и на прошлых приёмах доводилось вести подобные беседы. Каждый такой разговор оставлял его в разочаровании — откуда столько людей, не видящих дальше своего носа? Ответа он не знал, но наличие такого вопроса было очевидно.
Он просветлел, когда к нему подошёл конгрессмен от Миссисипи Этельберт Барксдейл[126] и сказал:
— Я частично слышал ваш разговор с этим жирным дурнем, господин президент. Разумеется, он не боится сражаться с восставшими рабами; судя по его виду, он, вероятнее всего, не сражался и во Второй Американской Революции… или вы думаете, он из тех, кто купил себе замену?
— Мне бы не следовало оспаривать мужество и патриотизм незнакомого мне человека, сэр… но вы вполне можете быть правы, — сказал Ли.
Порой небольшой кусочек мстительной злости мог оказаться сладок. Впрочем, наслаждение быстро угасло.
— Но тут вокруг так много людей со схожими взглядами, что я тревожусь за законопроект.
— Он пройдёт, сэр, — убеждённо произнёс Барксдейл.
Он целиком был предан партии Конфедератов, поддерживал Джефферсона Дэвиса в войне и в мире, а потом и Ли (он едва удержал своё место в Конгрессе после прошедших выборов, на волоске разминувшись с оглушительной победой Форреста в Миссисипи). Теперь же он заговорил на пониженных тонах:
— Если бы вы рассказали ему, чего на самом деле добивалось ДСА, он мигом переменил бы мнение.
— С людьми такого типа я сомневаюсь даже в этом, — мрачно произнёс Ли.
Однако в словах Барксдейла имелся здравый смысл. Если бы не Ричмондская Бойня и книги из тайного хранилища ДСА, ни один закон, ограничивающий рабство, не имел бы ни малейшего шанса пройти в Конгрессе Конфедерации. В следствии убийств и откровений из святилища ДСА, у его закона имелись шансы, причём, неплохие.
— Как часто бывает с теми, кто творит зло, ривингтонцы оказались сами себе злейшими врагами.
— Так и оказалось. — Барксдейл посмотрел налево, направо, обернулся через плечо, ещё сильнее понизил голос, отчего Ли пришлось склониться к нему, чтобы услышать: — К слову о ривингтонцах, господин президент, что будет с теми, кто сдался после боев в их родном городе?
— На их родной базе, — поправил его Ли. — Вы ставите занятный вопрос, конгрессмен. Их взяли с оружием в руках против Конфедерации, prima facie[127], это дело о государственной измене, и никак иначе. Если мы их повесим, возражать никто не станет.
Барксдейл уставился на него.
— Хотите сказать, их могут и не повесить? Вы меня удивляете.
— Пока ничего не решено. Они попадают, скорее, под военное, а не под гражданское судопроизводство, потому как они являются бунтовщиками, а также потому, что в округе Нэш, Северная Каролина было отменено действие habeas corpus, а сам округ находился под управлением генерала Форреста.
— А, понимаю. — Лицо Барксдейла просветлело. — Дилемма в том — вешать их или расстреливать? Мне особо без разницы, как это будет; в любом случае они будут мертвы, а суть ведь именно в этом, так?
— Как я и сказал, пока ничего не решено. Однако хочу ещё раз поблагодарить вас за упорную работу по поддержке закона по регулировке негритянского труда. Есть мысли, когда он пройдёт на голосование?
Этельберт Барксдейл имел привычку облизывать губы, когда думал.
— Голосование в Палате Представителей пройдёт не раньше следующей недели. Если он пройдёт там…хммм. У сенаторов меньше ограничений по дебатам, нежели у представителей, законопроект может столкнуться со значительной задержкой в верхней палате, прежде чем будет продвинут дальше или отозван назад.
126
Этельберт Барксдейл (1824–1893) — известный своими либеральными взглядами издатель и конгрессмен, в реальной истории был одним из инициаторов законопроекта, позволяющего призыв негров в армию КША. Младший брат генерала Барксдейла, убитого при Геттисберге.