— Не нравятся мне задержки, — раздражённо произнёс Ли.
Чем глубже законодатели будут закапывать воспоминания о Ричмондской Бойне и правду о ДСА, тем выше вероятность того, что они вернутся к удобному традиционному южному образу мышления, куда рабство вписывалось просто идеально.
— Уверен, сэр, вы сделаете всё возможное, чтобы провести законопроект через Палату Представителей как можно скорее.
Барксдейл выпятил грудь под накрахмаленной рубашкой, отчего стал похож на нахохлившегося голубя.
— Можете рассчитывать на меня, господин президент.
Хоть в его словах было много помпы, но и искренности не меньше. Ли отдал ему должное, ответив:
— Я рассчитываю, сэр; поверьте, рассчитываю.
Конгрессмен от Миссисипи зарделся. Затем он прищурился, прикидывая.
— Одним из способов повлиять на ситуацию может стать весьма своевременная казнь одного или парочки ривингтонцев.
— Я придержу ваш совет в уме, заверяю вас, — сказал Ли.
Барксдейл удалился с важным видом, довольный и гордый тем, что сумел повлиять на развитие событий. Однако Ли, хоть и помнил о его совете, пользоваться им не собирался. Он не возражал против казни преступников; в армии Северной Вирджинии он лично приказывал вешать насильников и мародеров. Но убивать человека ради получения политической выгоды — всё его нутро восставало против этого, как бы некоторые ривингтонцы ни заслуживали такой участи.
Он недолго пообщался с ветераном, у которого вместо кисти руки торчал крюк.
— Геттисберг, третий день, — ответил парень, когда Ли поинтересовался, где тот был ранен.
Этот ответ он слышал уже множество раз.
— Не стоило мне тогда бросать вас, храбрецов, в атаку.
— А, ну, в итоге-то всё получилось, сэр, — с улыбкой произнёс ветеран.
Ли кивнул, тронутый его верностью. Но если бы Юг проиграл, этот человек всё равно остался бы калекой, не имея при этом повода гордиться победой. Если бы ривингтонцы не появились, это стало бы для всех горькой участью, как стало для тысяч покалеченных людей на Севере.
Разговор с парой миловидных девушек воодушевил Ли. Он всегда уделял внимание женщинам, с несколькими переписывался по многу лет, однако за все годы брака никогда не заходил дальше. Теперь же девушки сами смотрели на него, бросая вполне откровенные взгляды, коих Ли прежде не замечал. Он, внезапно, понял, что вновь стал видным холостяком. Его лицо загорелось. Эта мысль напугала его сильнее, чем любая из двух войн, в которых он сражался. Он вернулся в чуть менее пугающее общество Джефферсона Дэвиса.
— Да вы весь красный, — заметил бывший президент. — Надо бы снова открыть входную дверь, невзирая на насекомых.
— Причиной тому не жара, — с максимально возможным достоинством ответил Ли.
Пусть Дэвис был далеко не самым смекалистым политиком, но ему хватило ума не интересоваться этими причинами.
Когда коляска Ли катила по Кэри-стрит в сторону тюрьмы Либби, она проехала мимо упряжки мулов, тащивших баржу по Городскому каналу. На реке Джеймс из пары труб лёгкой канонерки «Билтон» в небо тянулись две тонкие струйки дыма.
Тюрьма представляла собой трёхэтажное кирпичное строение, снизу до подоконников второго этажа выкрашенное в кремовый цвет, и в красный выше до самого верха. До войны она служила складом, а зимой 1863–1864 гг в ней содержалась без малого тысяча военнопленных-федералов. Многим из них удалось сбежать незадолго до первой встречи Ли с ривингтонцами, однако печная труба, по которой они спустились в подвал, уже давно была заделана. Более того, пятьдесят одного ривингтонца, что содержались на третьем этажа, стерегло больше охранников, чем, когда здесь сидели янки.
Тем не менее, личный телохранитель Ли выглядел нервно, когда опередил своего подопечного по пути вверх по лестнице в «зал Чикамога»[128].
— Заверяю вас, лейтенант, я буду в безопасности, — сказал Ли. — Приведут лишь одного заключённого, а следить за тем, чтобы ничего точно не случилось, будут сразу несколько охранников.
— Так точно, сэр, — ответил телохранитель, явственно не убеждённый. Спустя мгновение он добавил: — С этими из ДСА, сэр, как можно вообще быть хоть чём-то точным.
— Тот ещё вопрос, — признал Ли.
— Так точно, сэр, — повторил телохранитель, на этот раз более уверенно. — В смысле, после всего того, что случилось на вашей инаугурации…
Он прервался, не желая напоминать Ли о том мрачном дне. По выражению его лица было заметно, что лично он казнил бы всех ривингтонцев без малейших раздумий.
128
Шуточное название, в гостиницах южных штатов так иногда зовут избыточно пышно обставленный «президентский люкс»