Возле Оранж-Корт-Хаус, 47-й свернул на восток, на Оранж-Планк-Роуд. Невзирая на своё название, дорога была далеко не идеально выстлана бревнами[44]. Большая её часть была просто грунтовкой. Когда Коделл вновь обернулся, пыль практически скрыла арьергард дивизии Генри Гета и передовые бригады дивизии Кадмуса Уилкокса, что следовали за бойцами Гета.
В небе на востоке также показались тучи пыли; это на марш выступил корпус генерала Юэлла. Коделл посмотрел на юг: естественно, там ещё больше пыли. Войска Лонгстрита двинулись на юг по Паманки-Роуд. Первый сержант удовлетворённо кивнул, его согревала мысль о том, что вся армия Северной Вирджинии вновь собралась воедино. Он не мог представить, чтобы у федералов нашлись силы, способные одолеть этих стройных и крепких солдат. Он гордился тем, что являлся частью этой армии.
Вскоре его начала согревать не только гордость. Из-под полей шляпы по лицу стекал пот, форма подмышками потемнела. Ноги начали ныть; так тяжело они не трудились уже несколько месяцев. АК-47 за плечом, всё-таки, обрёл вес. То, что представлялось приятной прогулкой, превратилось в работу.
Бойцы пели с самого начала похода. Некоторые продолжали петь до сих пор. Прочие, и среди них оказался Коделл, решили, что разумнее будет сберечь дыхание. После четвёртого или пятого исполнения «Боевого клича свободы», пусть и в южной версии, пение стихло.
Поскольку 47-й северокаролинский шёл в голове колонны конфедератов, мимо частенько проезжали старшие офицеры. Коделл заметил командира бригады генерала Киркланда и генерала Гета. Когда мимо в красной боевой рубахе проехал Э. П. Хилл, он указал на него Эллисону Хаю.
— Не пойму, чо вы суетитесь, — сказал угрюмый сержант. — Когда нас подстрелят, виноватый будет он.
Вскоре, шедший за 47-м другой северокаролинский полк разразился радостными криками. Изогнув шею, Коделл увидел седовласого мужчину, сидящего на спине серого с тёмной гривой и хвостом коня; с ним ехали несколько солдат.
— Это же генерал Ли! — воскликнул он.
Его слова утонули в потоке радостных воплей. Ли улыбнулся и кивнул; на какое-то мгновение его взгляд встретился со взглядом Коделла. Первый сержант вдруг ощутил себя трёхметрового роста, способным в одиночку захватить Вашингтон. Когда крики не прекратились, Ли снял шляпу и помахал ею. Кто-то крикнул:
— Мы их сделаем, масса Боб!
— Разумеется, сделаете, — ответил на это Ли.
Солдат восторженно вскрикнул от того, что его любимый командующий снизошёл до ответа ему. Коделл мгновенно почувствовал зависть. Он тоже крикнул генералу, но командующий армией Северной Вирджинии именно в этот момент повернул голову Странника и поскакал в заднюю часть колонны. Его адъютанты последовали за ним. Плечи Коделла опустились, и он поплёлся дальше.
К тому моменту, когда сумерки остановили дневной марш, все уже вымотались. Коделлу хотелось рухнуть на землю. Вместо этого он направился к капитану Льюису, который выглядел ещё более уставшим, чем сам Коделл.
— Сэр, где ближайший водоём?
Льюис указал.
— Там, в четверти мили есть ручей.
Коделл отправился к парням из роты D, те уже расползлись отдыхать, чего и ему хотелось тоже.
— Наряд на работу, — сказал он. Ответом ему стал хор раздражённого ворчания.
— Капрал Льюис, рядовые Бэттс, Бин, Берд, Биггс и Флойд идут с флягами за водой.
Теперь ворчали те, кого он назвал. Молли Бин стянула ботинок и носок, демонстрируя мозоли размером с полудолларовую монету. Раффин Биггс пожаловался, что подвернул ногу. Джон Флойд заявил, что открылась его рана, полученная при Геттисберге.
Коделл и слышать ничего не желал.
— Все устали, но сейчас ваша очередь. Вода нам нужна для обезвоженных пайков, что мы тащим.
На его стороне были авторитет и логика. Ворча и сокрушённо вздыхая, отправленные в наряд медленно и печально поднялись на ноги. Их более везучие товарищи передали свои фляги, отчего каждый нёс от шести до восьми штук. Коделл указал им в сторону ручья. Они отправились в путь, не прекращая жаловаться.
Коделл снарядил ещё один наряд для сбора дров на костры. Некоторые не стали дожидаться горячей еды и жевали кукурузный хлеб или пшеничные лепёшки. Кто-то ничего этого с собой не нёс. Немалое число бойцов предпочитало съедать трёхдневные походные пайки, а не таскать их с собой.
Сковорода не очень подходила для кипячения воды, но ничего иного у Коделла не было, и он справился. Затем он вскрыл металлическую упаковку пайка и залил её водой. Через пару минут он уже наслаждался лапшой с мясным фаршем в томатном соусе. Он уже прежде пробовал это блюдо и оно ему нравилось. После целого дня марша, он был готов вылизать упаковку изнутри дочиста.
44
Игра слов, основанная на названии дороги, букв. перевод которой «Дорога из оранжевых досок».