— Сейчас они кажутся громадными, но тот вопрос, который вы справедливо отметили самым важным, был разрешён неверными способами.
Линкольн покачал головой.
— Сейчас же, я обязан добиться наилучшего исхода для своей страны. Хорошо, генерал Ли, раз уж мы не можем вас вернуть — а мы, похоже, не можем — значит, будем учиться жить друг рядом с другом. Я предпочитаю говорить, а не стрелять.
— Как и я, сэр, — горячо произнёс Ли. — Как и любой солдат в армии Конфедерации, да, если позволите мне дерзость говорить за них, и солдаты вашей армии тоже.
— Вероятнее всего, вы правы, генерал. Почему солдаты сильнее стараются прекратить войну, чем гражданские?
— Потому что сражаются всегда они, — ответил Ли. Они понимают, как много из того, что потом зовётся славой, является лишь попыткой приукрасить память об ужасах и страданиях.
— Генерал Ли, я искренне хотел бы, чтобы раньше вы выбрали сторону Севера, — выпалил Линкольн. — Ваше провидение достаточно ясно, чтобы вы выиграли эту войну за нас задолго до того, как эти проклятые новые винтовки отправили на тот свет столько молодых ребят.
— На тот свет с обеих сторон отправилось слишком много молодых ребят, — сказал Ли.
Линкольн кивнул; хоть в чём-то эти двое смогли прийти с согласию без каких-либо возражений. Ли поднялся, чтобы уйти. Линкольн тоже поднялся, но словно бы по частям, развернулся подобно рулетке плотника. Глядя на него снизу вверх, Ли добавил:
— Значит, решено? Вы объявите о перемирии и выводе войск на условиях, что я озвучил?
— Объявлю.
Рот Линкольна искривился, словно это слово было пропитано уксусом.
— Не соизволите ли изложить их в письменной форме, дабы избежать недопонимания?
Ли потянулся в карман кителя.
— У меня есть перо и бумага, по крайней мере, планшет для приказов. Могу я позаимствовать у вас чернила?
Линкольн махнул рукой в сторону стола у стены. Генерал склонился над чернильницей начал быстро писать. Закончив, он протянул планшет президенту Соединённых Штатов.
Линкольн быстро пробежал глазами пару абзацев.
— Всё, как вы и сказали, генерал. Не одолжите мне перо?
Он поставил свою подпись рядом с подписью Ли.
— А теперь позвольте мне составить второй экземпляр.
Ли оторвал от планшета оригинал и передал Линкольну листок под ним[56]. Президент федералов сложил бумагу и тут же убрал её в сторону, как будто написанных на ней слов было слишком много, чем он себе хотел. Ли поклонился Линкольну.
— С вашего позволения?..
— Не нужно ждать моего разрешения, чтобы уйти, — не без горечи в голосе произнёс Линкольн. — В конце концов, завоеватели поступают, как посчитают нужным.
— История ещё не знала человека, который меньше моего желал бы прослыть завоевателем.
— Возможно, но в историю вы войдёте именно в таком качестве.
Ли и Линкольн вместе прошли к двери в приёмную. Линкольн открыл дверь и жестом предложил генералу пройти. В вестибюле адъютанты Ли дружелюбно переговаривались с яркими молодыми людьми в гражданской одежде. Все головы разом повернулись в сторону генерала и президента. Никто не заговаривал, но во всех глазах стоял один и тот же вопрос. Ли на него ответил:
— У нас будет мир, джентльмены.
Его адъютанты закричали и захлопали в ладоши. Двое в гражданском тоже улыбнулись, но нерешительно. Их взгляды устремились на Линкольна.
— Я не вижу никаких перспектив для продолжения войны, — произнёс тот.
В то время как Ли излучал радость, в голосе Линкольна слышались похоронные нотки. Ли представил, что бы чувствовал он сам, передавая свою саблю генералу Гранту в поверженном Ричмонде. Чуть более легкомысленным тоном Линкольн продолжил:
— Генерал Ли, позвольте представить вам своих секретарей: мистера Джона Хея и мистера Джона Николаи. Отличные ребята; им следует гордиться знакомством с новоявленным героём.
— Не надо, — запротестовал Ли.
Он пожал руки секретарям.
— Рад знакомству с вами, джентльмены.
— Я тоже рад знакомству с вами, генерал Ли, но хотелось бы, чтобы это свершилось при иных обстоятельствах, — решительно произнёс Хей.
— Вот видите, сэр… — начал Уолтер Тейлор.
Ли вскинул руку, удерживая гнев адъютанта.
— Пусть говорит, что пожелает, майор. Вы бы хотели, чтобы к вам относились иначе, окажись вы в таком же положении?
— Полагаю, нет, — неохотно произнёс Тейлор.
— Ну, так и держите себя в руках.
Ли вновь обратился к Линкольну:
— Господин президент, прошу меня простить, но я должен передать известия о нашем… — он подыскал наименее ранящее выражение. — …о нашем соглашении, которое принесет мир всем храбрецам, что так много сражались последние три года.
56
В отсутствие ксероксов раньше планшет для приказов состоял из листов бумаги, переложенных копировальной калькой, на картонной подложке, что позволяло сразу получить копию с оригинальной записи.