— Приор, если вы пойдёте по пути, указанному мною, вы получите приорат, если отступите назад, вы будете повешены, — коротко перебила его поверенная кардинала. — Мэтр Дорн, ваш рассказ полковнику вы будете продолжать следующим образом. Устроив так, что мессир Норбер отдан под опеку и узнав, что его племянница искала убежища в Брене, вы сообщите, что дом Грело находится в окрестностях замка вместе со слугами Красного Рака. Он выжидает удаления полка де Трема для исполнения своих планов, так как мадемуазель Лагравер тогда не будет иметь защиты. Вследствие чего мессир Морис тайно увёз сестру в другое место, о чём известит полковника после... Хорошо ли вы запомнили весь этот рассказ?
— Я повторю его слово в слово и по прошествии года за один луидор, — кивнул мэтр Дорн. — Всё, что запечатлёно золотом в моей памяти, становится незабываемым. Но я могу заполировать его и непроницаемым слоем скромного молчания.
— Не один луидор, а сто ливров приобретёте вы, повторив с точностью мой рассказ полковнику Роберу. Хозяин этой таверны заплатит вам их, когда вы благополучно доставите сюда мессира Норбера завтра вечером. Такая же сумма будет вам уплачена за эту вторую услугу.
— Изволите приказать что-нибудь относительно пленного майора?
— Нет ничего. Его стража предупреждена о том, что дю Трамбле велит отвести его завтра в военный суд.
Зловещая улыбка мелькнула на её лице и движением руки она отослала Дорна, который тотчас вышел.
Валентина повернулась спиной к дому Грело, стоявшему неподвижно, как бочка. Она вложила в потайное углубление кинжала письмо и перстень. Потом надела одежду, похищенную у кавалера Урбена, и направилась к двери.
— Куда вы идёте среди ночи? — спросил трактирщик-капуцин, злившийся исподтишка на эту отчаянную бестию, которая беспрестанно подвергала его опасности.
— Иду заслужить ваш приорат... или верёвку, чтобы вас повесить! — ответила Валентина со смехом, от которого мороз пробежал по коже дома Грело.
Пробило час, когда она уже скакала по дороге к Лоту.
Глава XXVIII
ХИТРОСТЬ
ока Валентина де Нанкрей в Лоте и в Брюсселе играет роль кавалера Урбена, вернёмся на шесть дней назад к Морису де Лаграверу.
Вероятно, читатель помнит его тройное поручение: доставить в Динан депешу графа Робера к Рюскадору и к принцу Орлеанскому, отвезти в Париж к кардиналу копию с этих депеш и записку Валентины и похитить Камиллу де Трем из монастыря визитандинок. Поездку в сто восемьдесят лье и сопряжённые с нею хлопоты ему надо было совершить менее чем за неделю. Развязка орлеанского заговора делала необходимым его присутствие среди действующей армии на седьмую ночь после его отъезда из Нивелля. Там ждала его та, которая руководила им, эта страшная Арахнея[27], так ловко расставлявшая свои сети, чтобы душить заговорщиков, словно мух в паутине, в ту самую минуту, когда они пытаются расправить свои крылья. Морису предстояло ещё самое деятельное участие в последней сцене этой трагедии.
Лагравер исполнял свою сложную задачу с непоколебимой, но машинальною точностью, подобно домкрату, постепенно поднимающему тяжесть. На уме у него было лишь одно — он увидит её, этого ангела, который парил над ним с первого дня осознанной юности, благодаря восторженным описаниям подруги его детства. Он увидит её в первый раз в действительности, тогда как до тех пор она представлялась ему только в лазуревом облаке прелестных мечтаний во сне и наяву или в таком образе, чтобы занять место в молитвеннике среди изображений непорочных ангелов. Он увидит её для того, чтобы охранять и спасти.
Все муки любви, подвергающейся жесточайшим испытаниям, все радости любовника, которому предстоит свидание с возлюбленной поочерёдно наполняли сердце Лагравера, пока он скакал из Нивелля в Париж. Он благополучно проехал Госсели и Фосс, хотя австрийцы Тома Савойского, занявшие Намюр, часто показывались в нейтральном графстве Тюинском, к которому принадлежали два первые города. На другое утро он был в одном лье от Динана и придумывал способ переслать Рюскадору депешу графа де Трема таким образом, чтобы опередить сокольничего, если бы он тотчас по получении письма Робера отправился в Париж, что весьма было правдоподобно. Кроме того, надлежало принять меры, чтобы Бозон Рыжий не подозревал, что письмо полковника доставлено ему не майором Анри. Морис искал ещё разрешения этих вопросов, когда звук манка для ловли птиц поразил его слух.