Гастон нашёл оправдание совершенно удовлетворительным и три брата де Трем горячо поздравляли с успехом отважного Бозона, который благодарил их, краснея, как барышня.
— Теперь когда всё пояснено, сообщите нам, ваше высочество, причину, по которой мы сюда созваны, — сказал полковник Робер.
— Господа, — начал герцог Орлеанский, — вам известно, что уже с месяц в Париже носятся слухи о новой войне.
— Да, — ответил граф де Трем, — в договоре о защите и нападении, заключённом между Францией и Голландией, король Испанский узрел опасность для оставшихся за ним владений в Бельгии. Он хотя и не объявил войны, однако занял неожиданно Трир и захватил курфюрста, который находился под нашим покровительством.
— Итак, — сказал Гастон, — Красному Раку наскучило напрасно требовать освобождения своего союзника и возвращения занятого Трира и он сегодня утром отправил герольда в Брюссель объявить войну кардиналу-инфанту.
— Война в Брабанте, куда удалилась королева мать! — вскричал Робер, начинавший угадывать мысль принца.
— Где живёт в изгнании и герцогиня Маргарита, ваша супруга, — договорил Урбен, не менее проницательный.
— В то же время, — продолжать Гастон, — деспот-кардинал послал маршалу Шатильону приказание собрать к одному пункту все войска, разбросанные на северо-востоке Франции, исключая обсервационный корпус моего кузена — графа Суассонского, который должен охранять границы Пикардии и Шампани.
— Цель этого распоряжения — занятие испанских Нидерландов при содействии Голландии, — сказал полковник.
— Ты рассуждаешь, как главнокомандующий... кем и будешь, если нам посчастливится, — медленно произнёс Гастон. — Потому одному тебе я и передам задуманный мною план. Его не знают ни дом Грело, ни Рюскадор: явное доказательство, что я не болтливая сорока, как распустили про меня слух. Твои братья не будут на меня сетовать за то, что я избираю тебя единственным моим поверенным в этом важном деле. План кампании должен быть известен лишь тому, кто его составил, и тому, кто распоряжается его исполнением. Это военное правило достойно великого Густава-Адольфа[8]. Не правда ли господа?
Анри, Урбен и Поликсен поклонились в знак согласия, но дом Грело не мог сдержать жеста досады.
Взяв за руку графа Робера, принц отвёл его в сторону и стал с ним тихо говорить.
— Ненавистный министр моего брата, — сказать Гастон, — постоянно старается привлечь меня на свою сторону и потому едва успевает принять решение насчёт войны, как даёт мне о том знать. Он надеется меня задобрить приманкой, что не сегодня, так завтра мне предложено будет начальство над действующими войсками в качестве генералиссимуса. В этих видах его посланный, отец Жозеф, сообщает мне следующее: маршал Шатильон с главным корпусом быстро направится на Намюр, этот ключ испанских Нидерландов, тогда как одна дивизия будет угрожать Брюсселю, чтобы обмануть кардинала-инфанта. В число полков, назначенных для этой диверсии, включён и твой, Робер. Через несколько часов в Понтуаз придёт приказ выступить немедленно и форсированным маршем догнать гарнизоны Санлиса, Компьеня и Мондидье и вместе с ними примкнуть к гарнизону Рокруа.
— Понимаю! — вскричал граф.
— Выслушай меня до конца. Уверен ли ты в преданности своих солдат?
— Все до последнего дадут изрубить себя на куски за меня и за Анри.
— Хорошо же. При переходах в окрестностях Брюсселя ты найдёшь способ, как одному из твоих братьев тайно проникнуть в город. Там он покажет королеве-матери и герцогине этот перстень, условный знак, понятный только им одним и равносильный приказанию вполне довериться тебе и твоим посланникам.
— Кажется, я угадал мысль вашего высочества. Мы похитим королеву Марию Медичи и герцогиню Маргариту Лотарингскую у испанцев, которые под предлогом охраны станут держать их как заложниц, когда будет объявлена война. Но достаточно ли одного моего полка, чтобы прикрыть их возвращение в Париж? Если остальная часть дивизии предана Ришелье, го за нами бросятся в погоню, заметив наше отступление.
— Это надо сделать среди ночи, — ответил Гастон. — Иди прямо на Рокруа, где командует мой кузен де Суассон, которого ты предупредишь заранее и который столь же ненавидит Красного Рака, сколь он предан торжеству лилий. Со своим обсервационным корпусом он примкнёт к твоему полку и таким образом составится почётное войско, под прикрытием которого королева-мать въедет в Париж. Вы будете уже здесь прежде, чем проклятый министр успеет вызвать один батальон с берегов Рейна или из Ломбардии, а мой шурин, герцог Карл Лотарингский, вскоре присоединится к вам со своими неустрашимыми партизанами.
8
Густав II Адольф (1594—1632) — король Швеции и выдающийся полководец, прозванный «Львом Севера».