Однако, как ни велик был ассортимент керамических изделий, представляемых торговыми рядами в Осака, часть их вообще никогда не попадала на полки лавок. Изделия старинных керамических мастерских в Орибэ, Киото и его предместьях — Аваита, Отоваия и других, — работы известных мастеров, таких, как Нинсэй, Киндзан, в основном попадали к главам феодальных домов. Фарфор с острова Хирадо (местечко Миковаси) — белоснежные изделия с тончайшим черепком и необычайно живописной кобальтовой росписью — предназначался только для семьи сёгуна и крупных даймё. Работы, широко представляемые ремесленниками на рынки страны и на осеннюю Осакскую ярмарку, отличали мастерство, вкус и безупречная точность в исполнении операций. На рынки попадали изящные изделия высокого качества. Как правило, знания и практические навыки ремесленника оказывались выше уровня развития техники.
Надо сказать, что подобными качествами обладали и привозные изделия, в частности китайские, ввозимые японскими торговцами с материка. В Осака в 1641 г. прибыл первый груз из Китая. Его доставили китайские купцы. С тех пор китайские торговые суда стали совершать регулярные рейсы в Японию. Большую часть груза составляли фарфор и атлас. На китайский фарфор в Осака был огромный спрос. Кроме того, японские ремесленники внимательно изучали стиль китайских росписей и часто интересовались у приезжих китайцев техникой производства того или иного заморского изделия. В частности, это касалось тончайших фарфоровых изделий, чашек и колокольчиков, тонкостенность которых определялась спецификой исходного сырья — тонкостью и просеянностью помола, плотностью и выдержанностью фарфорового «теста» и т. д. Специфика производства этих изделий в отличие от европейской состояла в том, что их расписывали не обожженными, а слегка подсушенными на воздухе.
Своеобразен был и декор этих изделий. Монохромный, интенсивный цвет (например, так называемый «бычья кровь») глазурованных сосудов чередовался с многоцветьем различных росписей, особенно «потечных глазурей». До конца XVI в. изделия со случайными затеками считались браком. Вторую половину XVIII в. считают временем овладения китайскими мастерами сложной техникой — кусочки окислов металлов наклеивались на края черепка и при высокой температуре, во время обжига, текли по сосуду, создавая причудливые «пламенеющие» глазури[19]. В то время в Японию попадали даже такие знаменитые изделия с монохромными глазурями, как «пьяная красавица», «одежда старого монаха», с легкоплавкими глазурями красного, сиреневого и белого цветов — «белая, как зубы», «сладкая белая», «белая, как рыбий пузырь» и т. д. Завозили сюда и разнообразные декоративные сосуды с полихромной росписью в стиле «тысяча цветов». На этих изделиях сложный цветовой орнамент размещался на бело-желтом, черном или золотом фоне. Большим спросом у богатых городских семей пользовались предметы китайского фарфорового производства, совмещающие подглазурный рисунок кобальтом с надглазурной росписью эмалями, а также посуда и декоративные вазы, на которых наносился рисунок, повторяющий картины известных художников или узоры шелковых тканей.
В Японии, как известно, огромной популярностью пользовался также китайский шелк. Здесь он стоил в десять раз дороже, чем на материке. В отдельные годы знаменитый белый шелк, узорные шелка, всевозможные виды шелковых тканей, шелковый вельвет, бархат и шелк-сырец занимали первое место в торговле с Японией, несколько оттесняя другие товары, такие, как фарфор, чай, ценные породы дерева и изделия из них, металлы и жемчуг.
Когда в Осакский порт приходили китайские суда, то и без того шумная торговая часть города становилась еще более оживленной от съехавшихся со всех концов страны покупателей. Рынки, торговые улицы и кварталы, как правило, были ярко украшены цветными гирляндами, пестрыми бумажными фонарями. Над всем этим медленно плыли в воздухе громоздкие и важные храмовые фонари-колоссы. А ниже, прямо над людским водоворотом, сталкиваясь, суетились фонари-«простолюдины». Ветер раскачивал их, швырял из стороны в сторону, а они, легкие оранжевые, голубые и синие, собирая в гармошку свои гофрированные стенки, словно лукаво подмигивали начертанными на них танцующей вязью иероглифами…
Хотя торговая часть Осака была огромна, тем не менее жилые кварталы ремесленников и простолюдинов занимали в нем немалую территорию.