Глава восьмая
БОЛЬНОЙ ВОПРОС
Из-за путаницы в документах и недостаточного количества рассекреченных материалов до сих пор не существует четкого понимания и общих сроков пребывания Василия Ощепкова на Сахалине. Когда он приехал на остров, зачем и даже когда он вернулся на материк — вопросы, все еще ждущие своего окончательного ответа. Да и вообще о втором (после детства) сахалинском периоде жизни Ощепкова известно немногое. Что же?
Несмотря на противоречия (в работах исследователей и в документах) относительно даты переезда Василия Сергеевича на остров в годы Гражданской войны, все сходятся на том, что прибыл он туда в качестве кинопрокатчика — предпринимателя, располагающего соответствующей аппаратурой, фильмами и готового показывать эти фильмы за деньги местному населению. Прежде всего надо заметить: Ощепков отправился в Александровск — бывшую столицу каторги, столицу Северного, а не Южного Сахалина. Это был город его детства, оставшийся после Русско-японской войны, в отличие от городов и поселков Сахалина южного, городом русским. Строго говоря, юридически весь остров был русским с 1875 года, но в результате поражения в 1905-м южная половина Сахалина (до 50-й параллели) отошла к Японии, хотя и раньше там ощущалось сильное японское влияние. Как мы помним, Ощепков родился и вырос на северной половине острова, и даже перекраивание карты в 1905 году не сделало нашего героя японским подданным. После войны, кстати говоря, была упразднена и каторга — в апреле 1906 года ее в одночасье отменили царским указом, и в период до 1913-го восстановили в правах всех бывших каторжан и ссыльнопоселенцев. Александровская тюрьма, правда, осталась, но теперь она имела местное, «муниципальное» значение. С учетом выселенных с южной — японской части острова российских граждан, население Северного Сахалина к 1913 году составляло, по разным оценкам, от шести до десяти тысяч человек, обосновавшихся в основном в Александровске и близлежащих селах — не самая обширная аудитория для любого бизнес- проекта. Но это русских. А были еще и японцы.
Основное сообщение с Сахалином поддерживалось с материка из порта Николаевска, расположенного в устье Амура. К 1920 году в этом городе, бывшем центре золотодобычи края, проживало более 20 тысяч человек и был расквартирован японский батальон в 350 штыков — для охраны местных японцев и контроля за портом. В марте в Николаевск вошел красный партизанский отряд Якова Тряпицына. За пару месяцев хозяйничанья красных город потерял более четырех тысяч жителей, а почти вся японская колония, 834 человека, была уничтожена сразу после штурма. Уже 4–5 апреля японцы откликнулись на гибель своего гарнизона, совершив переворот и взяв власть в свои руки во Владивостоке, Хабаровске и большинстве других городов Приморья. 19 апреля японский десант численностью около тысячи человек высадился в Александровске, а летом того же года уже весь Северный Сахалин оказался под контролем «японской экспедиционной армии в Сахалинской области».
Командовавший ею генерал Кодзима 20 августа сообщил местному населению:
«Согласно Высочайшему Приказу, вступая в должность, я, Командующий Японской Экспедиционной Армией, объявляю всем жителям в местностях, занятых японской Армией, нижеследующее: В течение времени с 12-го марта до конца мая с. г. в г. Николаевске были бесчеловечно убиты большевиками Императорский Гарнизон, Консульские члены и мирные японцы, в числе около 700 человек. Но так как в настоящее время в России не существует Правительства, с которым Япония могла бы вступить в переговоры, то ей пришлось занять необходимые пункты в Сахалинской области до тех пор, пока в России не будет организовано законное Правительство и это событие не будет разрешено в удовлетворительном смысле, как было раньше об этом объявлено Императорским Правительством. Ныне Императорское Правительство учредило Главный Штаб в Сахалинской области, который одновременно ведает гражданским управлением, охраняет спокойствие всего народа и увеличивает его счастье, вместе с тем оно строго и беспощадно преследует тех, кто обижает мирное население, нарушает его интересы и спокойствие… Ввиду вышесказанного, население занятых местностей должно укреплять дружественное отношение между обеими нациями и братскую дружбу между собой…»[147].
Де-факто японцы умело воспользовались сложившейся ситуацией и в ответ на бесчинства бандитов на материке получили бесконтрольный доступ к богатствам острова, прежде всего к каменноугольным шахтам, залежам нефти и к пушнине. Интересная деталь: «брали» Александровск с моря, а японский транспорт с десантом вышел из Владивостока на остров еще в марте, задолго до Николаевского инцидента, послужившего удачным формальным поводом для оккупации[148].
Во Владивостоке и Москве прекрасно понимали подоплеку политики «увеличения счастья» на Сахалине, но сделать ничего не могли. «Выковырнуть» японцев с острова ни у Дальневосточной республики, ни у РСФСР не было пока ни малейшей возможности, но с появлением на карте мира Советского Союза, с укреплением Красной армии она неизбежно должна была появиться. Как это сделать, кому, каких затрат и жертв это будет стоить, и не получится ли так, что многотысячные отряды белогвардейцев при японской поддержке сделают остров своей «исконной территорией»? — подобные вопросы неизбежно должны были подниматься в Москве. Отвечать на них первыми предстояло разведке. В марте 1923 года председатель Реввоенсовета, то есть фактически главнокомандующий Вооруженными силами Советского Союза Лев Троцкий писал набирающему политическую силу генеральному секретарю ЦК РКП(б) Иосифу Сталину: «Очень важно выяснить, есть ли у нас что-либо на Северном Сахалине, в смысле подпольной организации? Есть ли хоть какая-либо возможность что-либо подготовить там на случай действительного утверждения белых?»[149] Вопрос касался подпольной организации по партийной линии — Сталин был именно партийным лидером. Очевидно, по линии военной разведки интересы Москвы уже обратились к острову, и Троцкому важно было понять, как можно скоординировать усилия в этой области, и это еще один довод в пользу того, что командировка Ощепкова в Александровск началась не раньше зимы 1922/23 года.
Василий Сергеевич прибыл в Александровск, где, как уже было сказано, за ним, вероятно, сохранялись в собственности дома его отца. Точных данных об этом нет, хотя Лота и пишет со всей определенностью, что «Емельян Владыко… хотел передать Василию ключи от отцовского наследства, но молодой бизнесмен решил оставить все, как было»[150]. Вернулся ли на самом деле на Сахалин Емельян Владыко, уехавший отсюда в 1912 году, доподлинно неизвестно, но такое возможно. И если у Ощепкова сохранялось право на дома, завещанные ему отцом, это сразу решало вопрос с жильем (японцы не препятствовали возвращению на остров его уроженцев, и для них был облегчен визовый режим в случае посещения Японии) и с местом для размещения кинематографа.
Очевидно, что новое увлечение появилось у нашего героя еще во Владивостоке, и, судя по некоторым его запросам в разведотдел, он рассчитывал со временем сделать новое хобби действительно прибыльным занятием. Мы еще поговорим особо о том, что представлял собой кинематограф в Японии в то время, но пока заметим, что, во-первых, в соответствии с тогдашними «законами жанра», Ощепков должен был лично озвучивать фильмы, рассказывая вслух содержание того, что происходило на экране, — такая профессия называлась «бэнси». Во-вторых, в соответствии с распоряжением японского военного министерства, он был обязан проводить бесплатные киносеансы для японских военнослужащих и сотрудников жандармерии[151]. Нетрудно догадаться, что такие обязанности были на руку Василию Сергеевичу. Он, внешне не проявляя к тому никакой инициативы, автоматически получал законное право не просто передвигаться по острову, но и перемещаться от одной воинской части к другой, проводя киносеансы в местах их дислокации и используя свой прекрасный японский язык и опыт жизни в Японии, заводить знакомства с командованием этих частей. Не случайно в очень тонкой папке рассекреченных материалов времен работы Ощепкова в разведке набор сахалинских документов едва ли не самый внушительный, если так можно говорить о нескольких страничках текста. При этом стоит заметить, что там нет ничего о способах получения секретной информации агентом «Д. Д.». Поэтому утверждение некоторых журналистов о том, что разрешение на свободное перемещение по северной части острова начальник военно-административного управления Сахалина генерал-майор Такасу Сюндзи вручил Ощепкову лично вкупе с просьбой организовать прокат фильмов в японских воинских частях, документально пока никак не обосновано.
147
148
151