–
Мне на них плевать. Эти люди не моя семья.
–
Катя-Катя, неужели ты думаешь, что я тебе поверю. Я подробно изучил твою биографию.
–
Тогда скажи, как профессионал профессионалу, могла ли я, проживая никчемную жизнь Лаки Хартли, разделаться с людьми Эрнандеса, ведь он рассказал тебе подробности моего побега, знать столько языков, а главное, суметь поймать тебя?
–
Признаюсь, это меня несколько удивило, но чего только не бывает в жизни. Приступим? – спросил он японца.
–
Да, и мистер Кимура, безусловно, с тобой согласится, – назвала она оябуна
«Красного дракона» его истинным именем.
–
Давненько меня так никто не называл, – тут же отреагировал Таро Кимура.
–
Скажи, Таро, чем тебя не устраивала старая внешность?
Сталь катаны уперлась в горло девушки.
–
Откуда? – по-японски спросил Кимура.
–
Твоя наколка, – кивнула она на его руку, – свою я так до самой смерти и не смогла свести.
–
Неужели ты ей веришь? – иронично спросил Кирсанов.
–
Верит, – ответила за Кимура Кассандра, – об истинном смысле этой татуировки знали только двое. Ну что, Таро, рассказать твоему новому другу, как ты занял место оябуна в «Красном драконе»? – игнорируя сталь, начавшую впиваться в ее горло, спросила Кэс. – Нет? Выходит вы не доверяете друг-другу потаенные секреты, сидя вечером на одеялке и крася друг-другу ногти?
От удара, сразившего ее, Кассандра вместе со стулом, к которому была привязана, полетела на пол. Благословенная тьма окутала ее сознание, дав отсрочку от казни.
–
С возвращением, – первое, что услышала Кэс, когда ведро холодной воды, выплеснутое на нее, вернуло девушку из небытия, – а ты у нас, оказывается, хрупка как роза на снегу, – присел на корточки рядом с ней Кирсанов, – что, больше шуток про мои удары не будет?
–
Зачем же я буду принижать твое достоинство, для девочки-бойскаута у тебя довольно поставленный удар, – поврежденная челюсть не позволила Кассандре улыбнуться.
–
Стой, – задержал кулак Дмитрия Кимура, – она только этого и хочет – легкая смерть. Не так ли, Кэт, – назвал он Кассандру так, как звал когда-то Катю Морозу.
–
О, ты вспомнил, как мило.
–
Я помнил тебя все эти годы. Больше тридцати лет я мечтал отомстить той, что забралась в мою семью, а потом предала ее.
–
Не нужно утрировать. Забыл, что я знаю, как ты разбираешься со своей семьей? Ведь именно мне ты поручил убийство своих братьев, ради никчемного титула. И, кстати, Сэберо
? Более умного ничего не придумал?
–
Хватит! – провозгласил Кимура. – Друг мой, приехав сегодня, я думал, что делаю одолжение тебе, – поклонился он Кирсанову, – но вышло, что это ты подарил мне то, о чем я не мог и мечтать. Позволь же передать тебе право первому сделать свой ход в нашем маленьком пари.
–
С превеликим удовольствием, – поклонился в ответ Дмитрий, – эй, принесите мне мои инструменты.
Зря Кассандра надеялась, что за игрушками русского придется далеко идти, в считанные секунды двое прихлебателей Кирсанова поставили перед ним столик с инструментами для пыток.
–
Не знаю, на что ты рассчитывала, рассказав нам о себе, но ты точно осложнила себе последние часы жизни, – пообещал Дмитрий, прежде чем взяться за щипцы для вырывания ногтей.
Кассандру с самого детства учили терпеть и частично заглушать боль. И хоть агенты Академии Метьюза молча могли вынести то, что обычным людям было не под силу, боль они безусловно чувствовали, а значит в «умелых руках», могли сломаться. В связи с этим, пытая собственных учеников, Дэррел Метьюз всегда повторял, что для того, чтобы вынести пытку, мало научиться подавлять болевые ощущение, нужно уметь полностью концентрироваться на чем-то или ком-то, кто был действительно дорог. Раньше таким человеком для Кассандры был Ричард, сейчас же его образ заняло лицо Дэвида, улыбающегося и нашептывающего ей, что все будет хорошо.
Не издав не единого звука, Кэс выдержала первых два хода. Боль нарастала.
–
Ты же понимаешь, что не выйдешь отсюда живой? – присел рядом с ней Кирсанов, когда опять подошла его очередь, – и хранить верность своей организации уже не нужно. Поэтому, если ты скажешь мне имя своего напарника и организацию, на которую работаешь, обещаю сократиться с тысячи до двадцати шагов.
–
Как любезно с твоей стороны, – выплюнула она кровь, вновь наполнившую рот, – но, пожалуй, я все же посмотрю, кто из вас одержит победу.