Почему именно поляки?
Сам Закиров не поясняет, почему его заинтересовали дела, связанные с Польшей. Вероятно, потому, что в Смоленском Управлении КГБ по сравнении с другими управлениями таких дел было много, если не большинство. Иименно в Смоленск зачастили польские журналисты, дипломаты, с которыми он инициативно вступил в контакт.
Вот что Закиров пишет сам по этому вопросу: «Разбирая свои записки из частного расследования за 1989 и 1990 годы, я специально выбрал сведения о репрессиях в отношении польских граждан и тех, кто указывал в анкетах: национальность — поляк. Этим мне хочется показать, в какую, мягко выражаясь, «атмосферу» попали (чуть позже — в 1939 г.) пленные польские офицеры, что происходило в стране, которая взяла их в плен.
Все нижеприведенное мне стало известно в процессе работы в архиве КГБ Смоленской области. После заявления генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачева о дальнейшем пересмотре дел репрессированных, я, занимаясь пересмотром, работал с архивными документами. Помню, как меня просто поразил масштаб репрессий. Я практически впервые столкнулся с реальной правдой, во мне все перевернулось за первую же неделю работы в архиве, я стал другим человеком… Пересмотрев несколько дел, я шел в подвал за новыми пыльными делами (это был тот самый подвал, где производились расстрелы, в том числе и польских офицеров из Козельского лагеря). Мертвые архивные дела и люди, по ним уничтоженные, заговорили, закричали, прося нас, живых, о правде и выходе из забвения. Несмотря на спешку и риск, я стал делать выписки из дел»22…
Все познается в сравнении
Уважаемый читатель, я знаю работу по реабилитации жертв политических репрессий изнутри. Хочу сравнить действия Закирова и сотрудников нашей группы по реабилитации УКГБ СССР по Свердловской области, в работе которой в течение 4-х лет я принимал участие именно в этот период: 1989–1992 годы.
Ни у кого из нас в роду не было репрессированных лиц, при поступлении на работу в органы госбезопасности всех тщательно проверяют. И то, с чем мы столкнулись, читая архивные дела, было для нас, как и для Олега Закирова, неизведанным, страшным, шоковым. В УКГБ с утра выстраивались очереди в приемные, вместо одной приемной стало более десяти. Количество заявлений о реабилитации увеличилось в тысячи раз. Подавляющее большинство заявителей относилось к нам откровенно враждебно, ежедневно нас оскорбляли родственники репрессированных в 30-е годы. В этом моральном аду, который был ни с чем не сравним, даже с Афганистаном, мы и трудились, практически без выходных.
Главная наша задача была — восстановить справедливость и память в отношении каждого человека. Никто не считал нашу работу сенсационной для советских и иностранных СМИ. Мы оказывали каждому заявителю необходимую правовую помощь, помогали в розыске разлученных в ходе репрессий семей. Через год к нам стали относиться гораздо терпимее и лучше. Мы получали массу писем уже с благодарностью за работу. Проводили «горячие телефоны». В местной газете «Право» я стал вести рубрику «Реабилитация — трудная дорога к справедливости. УКГБ комментирует, информирует и отвечает на вопросы» Выезжал с представителями телевидения и местных газет в деревни, встречался с большим количеством репрессированных, членами их семей; в сельских клубах объяснял родственникам правовые вопросы реабилитации.
Книга находится в открытом доступе для бесплатного скачивания и чтения.
Фото автора
Выступал по местному телевидению, в «Ассоциации жертв политических репрессий Свердловской области», в местных газетах «Путевка», «На смену!», «Уральский рабочий» «Вечерний Свердловск»; публиковал очерки о реабилитированных лицах. Писал даже в израильскую газету «Штерн» о судьбах еврейской семьи Альтбаум, которую мы соединили, всех, оставшихся в живых, разлученных репрессиями 37-го года.
Мы не гнались ни за какими сенсациями, тем более международными. Всю работу вели с санкции руководства УКГБ. Мы не получили ни орденов, ни благодарностей. Просто работали на совесть, восстанавливая справедливость и возвращая людей из безвестности.
Смерть на помойке
Перед самой своей смертью Олег Закиров дал обширное интервью польскому журналисту Петру Зиховичу. Вот фрагмент их беседы:
— Вы не получили никакой помощи от польских властей?