— И что же мой сын? — спросил старый имам, явно встревожившись.
— Увы! Он отказался…
— Аллах бююктюр! — Милостив Аллах! Сын мой не сделался предателем учения своего шейха!..
— Подожди, почтенный отец! Ведь я знаю, что ты отнюдь не одобряешь этих новых учений. Я знаю, что ты не одобряешь учения Джелаледдина Руми, но я предполагаю, что и учение Хаджи Бекташи чуждо тебе!..
— Ещё более чуждо, нежели учение этого Руми, — сухо отвечал старик.
— Тогда почему же ты восхищаешься нежеланием твоего сына поехать со мной?
— Потому что путь предательства — это не путь к Аллаху!
— Тогда осмеливаюсь спросить тебя: если неверный обращается к Аллаху, не предаёт ли он свою прежнюю веру?
— Вопрос и вправду нечестивый и глупый! Неверный, обратившийся искренне в правую веру, отказывается от ложного во имя истинного! Если бы сын мой отошёл от правой веры, я бы сказал себе, что у меня более нет сына! Но мой сын обещался быть послушным своему шейху и это обещание исполняет!
— Я сказал ему, что буду просить и тебя. Но он отвечал мне, что и ты не согласишься…
— Верно он тебе отвечал! Я не соглашусь. Как я могу оставить, бросить на произвол судьбы правоверных в Силле?! Ведь столько лет я — их наставник, советник, заступник!..
— Вот такими словами говорил о тебе и твой сын!
— Но пришло время и для просвещения твоего народа! Я уже подумывал об этом. У азанчи нашей мечети — двое хороших сыновей. Младший учится в медресе в Конье, а старший уже воротился в Силле; он не так умён, как его меньшой брат, то есть не имеет изощрённого разума. Так вот, младшего сына азанчи я надеюсь увидеть моим преемником, он часто наезжает к отцу и мы отвращаем его от прельстительных новых учений. А старший сын азанчи пригоден, как мне кажется, для просвещения твоего народа. Он — простая чистая душа, хорошо знает молитвы и молитвенные правила… И если ты хочешь, я отправлю его с тобой.
Осман согласился. Старший сын азанчи оказался рослым, немного неуклюжим, как бы медвежеватым. Он живо собрался в дорогу; самым важным предметом в его поклаже был Коран. А старый имам исполнил своё обещание о подарке Корана Осману. Также взял с собой сын азанчи многое, потребное для убранства мечети…
Аллах эджир сабыр версии! — Да поможет тебе Аллах быть терпеливым и стойким! — напутствовал Османа славный старик…
В становище родном люди сделались для возвратившегося Османа словно бы меньше ростом. Показалось ему, что и отец Эртугрул постарел. По-прежнему Осман почасту беседовал с отцом и получал мудрые советы. И теперь Осман разрешал споры людей в становище, мирил поссорившихся; следил за тем, чтобы вдовам и сиротам доставалось причитающееся им. Осман собрал людей и представил им первого их имама:
— Вот этот человек встанет во главе нашей общины. Теперь мы, правоверные, имеем наставника духовного!..
Молодой человек слушал речь Османа с большим вниманием и, как виделось всем, не смущался своей молодостью. Взялся имам за дело, не ленясь. Обошёл юрты и велел женщинам изготовить молитвенные коврики, показав, какими эти коврики должны быть. Собрал имам молодой мужчин рода Эртугрула и встал во главе их, засучив рукава. И не боясь чёрной простой работы, показывая, что и как надобно делать, принялся во главе правоверных за построение первой их мечети. Обжигали кирпичи, месили ногами глину… Поставили две мечети — в Эрмени и в Сугюте. И долго ещё стояли эти простые храмы. Молодой имам сам подготовил одного парня и сделал его азанчи, наставив, как надобно. Зазвучали с минаретов призывы к молитве. И молясь в этих мечетях, Осман думал, что ведь это первые прочные дома его народа, но прежде всего — Божьи дома! Впрочем, он по-прежнему полагал, что в юрте жить лучше, вольнее…
К сожалению, эти первые храмы не сохранились до наших дней. А к первому имаму Осман благоволил до самой его кончины; тот умер за пять лет до смерти самого Османа. Осман отдал ему в жены младшую дочь своего дяди Тундара, и Тундар не посмел возразить. Молодой имам и дочь Тундара положили начало хорошему роду, верой и правдой служившему османским правителям пять столетий. И лишь в начале двадцатого века дальние потомки имама уже не отождествляли в своём сознании османских султанов с государством как таковым. Один из потомков имама и дочери Тундара входил в известный комитет «Единение и прогресс»[231]. Потомки имама и дочери Тундара и до сих пор живут в Турции…
Мальхун — Мара
231
…«Единение и прогресс». —