Теперь всадники Османа ехали уже не так быстро.
— А что, — обратился один из них к сотоварищам, — что если мы не ту везём? Если выхватили не царевну, а служанку-девку?
— Служанки не имеют таких дорогих плащей на себе, — возразил другой воин. — Ты посмотри на серьги! Где такую служанку ты видел, чтобы навесили ей на уши столько драгоценных каменьев?
— А вдруг? — Тот, который предположил, будто схвачена не царевна, а её служанка, уже поддразнивал сотоварищей своих. — А вдруг не та? Вдруг не ту везём?
— Ну, везём другую! — Третий расхохотался. — А как вызнать? Никто из нас ведь не говорит на её наречии, а она не говорит по-нашему. Не та, и, стало быть, и не та! Ей срубят голову, да и нам заодно!..
Железные руки держали девушку крепко-накрепко, но она поняла, что насиловать её не будут.
Царевну привезли в Караджа Хисар и устроили на женской половине дворца. Сама Мальхун утешала её и ободряла.
— Я тоже болгарка, — говорила Мальхун. — А ты ничего не бойся. Ты, я вижу, привыкла к другим лицам, за воина-тюрка ты не пошла бы!..
— Нет, — отвечала девушка тихим голосом, но горделиво. — Я не пойду за такого воина.
— Даже за такого, как мой супруг? — спросила с лукавством Мальхун.
— Я ни за кого не пойду, — проговорила царевна. — Только не потому что плохи воины твоего супруга, а потому что сердце моё отдала я другому человеку! Прикажи отвезти меня в православный монастырь, я стану монахиней. Я благодарна твоему супругу за то, что он избавил меня от смерти. Ведь я не далась бы хану, я убила бы себя. Пусть твой супруг сделает доброе дело, пусть отвезут меня в монастырь…
— Этого никак нельзя! — сказала Мальхун. — Не для того тебя отбили, не для того избавили от участи наложницы в хараме[277] Ногая.
Красавица поникла головой. И тогда Мальхун спросила её:
— Кто же тот, кому ты отдала своё сердце?
И царевна ответила, тяжело вздохнув, что имя возлюбленного её сердца — Михал, он — знатного рода, в родстве с придворным, царским приближенным Элтимиром.
И Мальхун объявила с торжеством, что красавицу как раз и хотят отдать за Михала! И та, не помня себя от радости, обняла горячо Мальхун и расцеловала в обе щёки…
Пышную свадьбу справляли в Харман Кая, много съехалось туда почётных гостей хороших. Михал ещё опирался на трость при ходьбе, но после рана его совсем зажила и он стал ходить быстро и легко, по-прежнему… Но когда красавица увидела его с тростью, нежное её лицо выразило чувство сострадания безмерного; она подбежала к Михалу и обняла его крепко. Трость выпала из его руки, он обнял Марию… Так они стояли, а потом она наклонилась и подняла трость и подала своему любимому…
Под пение радостных песен украсили брачные покои роскошно. Осман прислал множество ковров и припасы для большого свадебного пира — молоко, масло, айран, пригнали стада баранов… Все видели, что это значит — быть другом Османа! Осман сам прибыл на свадьбу в сопровождении свиты, и вместе с ним были и его брат Гюндюз с сыновьями и Орхан. И Мальхун прибыла со своими приближенными женщинами в красивой повозке.
Утром жених явился к невесте, окружённый музыкантами. Невеста ждала, одетая в парчовое платье, расшитое золотыми нитями. Голова её закрыта была покрывалом. Когда приблизился жених, она откинула покрывало. Жених вывел её по лестнице на двор. Длинная весёлая процессия потянулась к церкви. Были здесь гости, певцы, музыканты и плясуны. Осман и его приближенные оставались, однако, в доме и не приняли участия в свадебном шествии. В церкви произошло торжественное венчание, молодые обменялись кольцами золотыми. Но когда все возвращались после венчания, Осман и его ближние приближенные выехали навстречу и Осман своими руками бросал в новобрачных много фиалок и розовых лепестков, а сын его Орхан держал перед ним с почтением корзину, наполненную ароматными цветами…
А пиршество, устроенное по случаю свадьбы Михала с болгарской царевной, помнили и сто лет спустя, таким оно выдалось богатым, весёлым, праздничным!..
Христиане, болгары и греки, приходили во владения Османа и поселялись там. Это были мастеровые люди и торговцы; и земли Османа оживились…
Михал прожил с женою много лет и они были счастливы, имели много детей и дожили до внуков и правнуков…
277