Смотришь, как стригальщик делает своё дело, и кажется, будто с необыкновенной быстротой. А ведь стричь надо с бережностью, иначе повредишь овце брюхо, а то сосцы порежешь…
А ещё овец ведь на убой разводят, чтобы мясо розовое, красное вывалить наружу, почки, селезёнку, вымя, летошку, печень, голову с языком… Голову овце поддержат и — по горлу надрез вдоль. И — таз под кровь. А выпустили кровь — и режь дале, чтобы шкуру не испортить. Снимаешь бережно шкуру — сверху вниз тянешь…
Парную, свежую шкуру сразу очистить надо от мяса, жира, сухожилий. Лучше всего солью обработать шкуру, чтобы не испортилась…
А молоко лучше всего парное козье. Женщина доит козу, выдаивает в широкую миску, сосок зажимает всеми пальцами руки, ласково приговаривает, чтобы коза спокойно стояла… Деревянной гребёнкой с загнутыми зубьями вычёсывают пух козий. И какой только одежды тёплой не смастерят женские руки кочевниц из шкур да из пуха!..
А бывает беда — болезни. Вдруг принимается коза мотать кругло головой, за ней — другая, третья… Это вертячка на них напала; червя проглотили вертячего, и напала вертячка!.. Самое страшное — падеж… Дохнут овцы и козы, мёртвых недоношенных ягнят приносят матки. Значит, будет голодно зимой в юртах… Упаси Аллах скотину от болезней скотьих!..
Но прежде чем дойдёт дело до изготовления одежды, придётся немало повозиться с выделкой шкур. Замачивают шкуры, выделывают, дубят, выжигают…
А мясо варят в котлах. От еды сытной люди пьянеют… Вовсе захмелевают от вкуса варёного хорошего мяса, баранины жирной… Бараньи толстые кишки выворачивают и промывают. Начиняют печёнкой, салом курдючным, в кипящей подсоленной воде варят… Вкусно!..
Женщины сыр готовят. Козье молоко скисшее уваривают до сыворотки, в мешочки сцеживают. Сырки лепят, на соломе сушат…
Это только кажется, будто все овцы — одинакие; а на самом деле — шкурки переливаются всеми цветами-оттенками — от золотистого до тёмного, чёрного; от серого до голубого, до серебристого… Вот недавно ещё прыгал ягнёнок на тонких ногах. И вот уже его нет, а вместо него — шкурка серебряно-серая, растянутая, готовая к тому, чтобы одежду мастерить, делать…
На саджеке — железной треноге — сковорода над огнём костра. Ловкая женская рука водит палкой деревянной кругообразно. Сыр золотится, переливается нитями, пахнет сладко-сладко — молоком, травами душистыми, нектаром горных цветов…
Осман — мальчик маленький…
Медленно едет на хорошем коне мать Османа. На седло постланы мягкие постилки, свешивается бахромчатое, ковровое… Умный конь тянется мордой, лицом конским, поглядывает глазами, поставленными косо по обеим сторонам морды длинной доброй… Молодая женщина сидит по-мужски, вдеты в стремена ноги, маленькие изящные стопы в сапожках мягких. Шаровары пестры и широки, халат и рубаха — шёлковые, дорогая ткань… Голова убрана высоко тонкой накрученной тканью белой, скрыты волосы; опускается ткань на шею накидкой… Маленького сына женщина держит перед собой, глядит, опустив глаза, на маковку с косицей… Видит маленькие его босые ножки из-под рубашонки… А ему — неловко, он непривычен к матери, к её рукам, он хочет к своей кормилице… Ему даже и страшновато с матерью, он напрягся, личико насупил…
Барыс-кожевенник со своими аркадашами[165] подрал кору с деревьев горных — кожу дубить. А ещё весна — кругом тюльпаны и маки — жёлто-красное живое, колышущееся поле… Старых лошадей забивают, будут рушить в пыль кости лошадиные… Больных лошадей забивают… Осман не может вспомнить, видел ли он это в своём далёком детстве, тогда…
Нет, видел, видел!.. Лошади стояли, сбились в кучу, слепые, обезножевшие — ноги, как дуги. На ужасных нищих старух, самых бедных похожи лошади. Сбились лошади друг к дружке — головами внутрь. А на месте хвостов дрожат судорожно охвостья, колкие, должно быть… Каждую лошадь отрывают насильно от всех её товарок, тащат вчетвером аркадаши Барыса… А сам Барыс в кожаных штанах, задубелых от крови конской, а меховая шапка набекрень сбилась; бьёт лошадь топориком в шею. Качнулась лошадь и идёт, неверно ступает… И вот уже и лежит, на землю упала. Ноги дёргаются судорожно, мёртвые губы лошадиные сползли с зубов больших, а язык зажат в зубах вместе с жёлтой слюной. А двое уж наклонились — порют кожу… Барыс придумал толочь кости и бросать в землю на пастбищах; говорит, что от этого трава будет лучше, дружнее всходить…