— Входи, будь гостем! — Старик посторонился от двери, показывая, что впускает пришельца охотно. — Только прежде обойди дом и поставь своего коня в хлев. Конюшни у меня нет. Придётся твоему доброму коню постоять ночь с моими пушистыми приятелями. Там, в хлеву у меня ослик и коза с козлёнком. Привяжи коня, покорми его сеном; там у меня и поилка есть — каменное корыто…
Осман послушно пошёл с конём, куда указал хозяин, и в хлеву привязал своего коня, обиходив его… Беден был этот хлев и совсем не походил на богатые конюшни султанов и настоятелей франкских и греческих монастырей!..
Вслед за хозяином гость прошёл в дом, пригибаясь, потому что потолок был низок. В комнате Осман увидел завесу…
— Там, за этой завесой, покои моей старухи! — сказал, улыбнувшись щербатым запавшим ртом, старик. — Мы с ней остались вдвоём. Дочерей выдали замуж, а единственный наш сын состоит имамом при одной из конийских мечетей…
— Твой сын — имам?! — обрадовался Осман. — Скажи мне, как отыскать его в Конье?
— Не знаю, стоит ли тебе отыскивать его! Я и сам порою спорю с ним! Он у меня горячий ортак — содружник Султана Веледа[196], сына покойного Джелаледдина Руми. А я — человек старой закалки; мне эти учения не внушают доверия! Старые мечи, они ведь могут покрепче самых новых, да и получше закалены. А ты, я вижу, ещё прост и в правой вере наставлен мало. Но что же это я держу тебя на ногах? Ты, верно, устал! Ступай, садись. Я принесу воду — вымоешь руки и поедим…
— Я сыт… — коротко и смущённо обронил Осман. Теперь он устыдился того, что обильно поужинал в трапезной монастыря вместе с монахами и настоятелем. Хорошо ещё, что его не угощали вином!.. Этот старик, должно быть, хорошо наставлен в правой вере и строго соблюдает все её законы! Попади он в становище Эртугрула, солоно пришлось бы кочевникам! Разбранил бы он всех!
«Должно быть, много ошибок и прегрешений мы допускаем!» — подумал Осман…
— Это что же? — притворно сердился хозяин дома. — Или ты позабыл наши тюркские обычаи гостеприимства?! Если ты в моём доме ничего не съешь и не выпьешь, ты мне — не гость истинный!
— Подчиняюсь! — согласился Осман с весельем внезапным.
— А ты не сказал мне своё имя!..
— Я — Осман, сын Этугрула!..
— О, ты хорошего рода, должно быть! — И старик назвал своё имя, но Осману имя его ничего не сказало…
Старик принёс для омовения рук самые простые таз и кувшин. Сели ужинать. Было так хорошо слышать тюркское наречие, сидеть привычно, со скрещёнными ногами. Пища была тоже самая простая: катышки сухого творога, лепёшки, айран… Гость решился спросить достойного хозяина кое о чём, томившем душу…
— Много ли существует разновидностей плодов земных, которые не дозволены для пропитания правоверным? — спросил Осман с некоторой робостью.
— Не так уж и много! — отвечал старик, проглотив глоток айрана из простой деревянной чашки. — Прежде всего не дозволяется вкушать мясо нечистого животного — свиньи! Неверные не соблюдают этого запрета, но бывают жестоко наказаны страшной болезнью, от которой умирают в муках сотнями! Говорят, эта болезнь происходит от страшного червя, заводящегося в жаркую летнюю пору в мясе живых свиней[197]. Этот червь причиняет свиньям смертельную болезнь, а люди заражаются, отведав заражённого мяса. Так говорится в сочинениях старинного лекаря ибн Синны[198] и в сочинениях его учеников и последователей… Но ведь эти неверные никогда не слушают разумных советов, исходящих из уст правоверных! Видя, что правоверные не вкушают нечистого мяса, проклятые неверные нарочно объедаются этим мясом в свои праздничные дни и мрут, как мухи!..
— А петушьи яички, дозволено ли их вкушать правоверным?
— Петушьи яички?!.. С чего это пришло тебе на ум?.. А-а! Я понял, в чём тут дело! Ты уже успел погостить в монастыре, в обители неверных! Они, стало быть, приняли тебя как почётного гостя и приготовили для тебя самое почётное кушанье…
196
197
198