Выбрать главу

— Отпусти ружье, — потребовал англичанин.

— Пошел ты… — проорал парень. Англичанин сильнее надавил башмаком на руку. На сей раз солдат выпустил оружие, а англичанин, проворно перехватив, наставил ствол на парня.

— Терпеть не могу грубиянов, — заявил он, взводя курок.

Мальчишка, скорчившись, громко рыдал, умоляя сохранить ему жизнь. Обернувшись к британцу, я начала:

— Не можете же вы…

А он посмотрел мне прямо в глаза и вдруг подмигнул. Потом, снова обернувшись к юному солдату, произнес:

— Слышал, что говорит моя подруга? Она не хочет, чтобы я тебя застрелил.

Мальчишка не ответил, только свернулся в комочек и плакал, как напуганный до смерти ребенок — да он таким и был.

— Мне кажется, ты должен попросить у нее прощения, а? — сказал англичанин. Я видела, что винтовка у него в руках подрагивает.

— Простите, простите, — пробормотал мальчишка, захлебываясь плачем. Англичанин посмотрел на меня.

— Вы прощаете его? — спросил он. Я кивнула. Англичанин кивнул в ответ и повернулся к мальчишке:

— Как рука?

— Болит.

— За это извини. Теперь можешь идти.

Мальчишка, все еще дрожа, поднялся на ноги. Лицо его было полосатым от слез и грязи, а на штанах я увидела мокрое пятно — он обмочился со страху. Он смотрел на нас с ужасом, все еще уверенный, что сейчас его пристрелят. Надо отдать должное британцу: он подошел и ободряюще потрепал мальчишку по плечу.

— Все в порядке, — сказал он спокойно. — Мы ничего тебе не сделаем. Просто пообещай, что никому не скажешь, что видел нас. Обещаешь?

Солдат посмотрел на винтовку в его руках и часто закивал.

— Хорошо. Последний вопрос. Много здесь по реке патрулей?

— Нет. Нашу базу смыло. Я отбился от остальных.

— А как насчет деревни вниз по реке?

— От нее и следа не осталось.

— Всех людей смыло?

— Кое-кто успел добраться до холма.

— А где холм?

Солдат махнул рукой в сторону заросшей тропы.

— Сколько времени туда идти? — продолжал англичанин.

— Полчаса.

Посмотрев на меня, англичанин сказал:

— Там что-нибудь и узнаем.

— Понятно, — откликнулась я.

— А теперь беги отсюда, — обратился англичанин к солдату.

— А ружье…

— Извини, его я оставлю себе.

— Мне попадет, если вернусь без оружия.

— Скажешь, что его унесло водой. И запомни: ты должен держать слово. Ты нас не видел. Понял?

Мальчишка перевел взгляд на винтовку и опять на англичанина:

— Обещаю.

— Молодец. Теперь ступай.

Солдат закивал и побежал туда, где стоял вертолет. Когда он скрылся из виду, англичанин прикрыл глаза, глубоко вздохнул и пробормотал:

— Вот ведь чертово дерьмо.

— Согласна.

Открыв глаза, он посмотрел на меня:

— С вами все в порядке?

— Да… но чувствую себя полной идиоткой.

Он ухмыльнулся:

— Вы и вели себя как полная идиотка — но это бывает.

— Особенно если на тебя вдруг выскочит сопляк со стволом.

— На этой радостной ноте…

И он жестом показал, что пора продолжить путь. Что мы и сделали — бегом преодолевая открытые места, отыскивая заросли погуще и пробираясь по самому краю залитых водой полей. Так мы двигались без остановки минут пятнадцать, не обменявшись ни словом Англичанин шел впереди, я за ним на расстоянии нескольких шагов. У меня была возможность разглядеть своего спутника, пока мы топали по хлюпающей под ногами земле. Он полностью сосредоточился на выполнении нашей главной задачи — убраться как можно дальше от солдат. При этом он чутко реагировал на любой необычный звук. Дважды, когда ему казалось, что он что-то слышит, он останавливался и оглядывался на меня, приложив палец к губам. Мы снова трогались с места, только когда он убеждался, что никто не висит у нас на хвосте. Меня заинтересовало то, как он держал отобранную у солдата винтовку: не повесил на плечо, а так и нес, сжимая в правой руке, на отлете, дулом вниз. И я поняла, что он никогда бы не убил этого мальчишку. Именно по тому, как неумело он держал эту винтовку.