Однажды в юношеском возрасте, регулярно посещая церковь, я пережил маленькое богоявление. Мне показалось, что если Бог остаётся тем же самым «и ныне, и присно, и во веки веков», как говорят в Ветхом Завете, то Бог должен существовать вне времени, отдельно от времени, в месте, где время не имеет значения. И если это правда, то, быть может, сновидения являются вратами, ведущими в место без времени, где время существует в одном славном Теперь.
Однако мой юный научно-образованный ум отверг эту идею. Событие из сновидения, за которым следует соответствующее ему событие из бодрствования, не могло быть более, чем чистым совпадением, и не требовалось никакого знания наперёд. Или, быть может, это было случайно сбывшимся предсказанием, когда я сам подсознательно создал условия для его сбывания. Но даже если голос из сновидения и делал замечания, которые позже сбывались, то, быть может, моё творческое бессознательное просто замечало вещи и, вычисляя вероятные исходы этих вещей, делало разумное предсказание.
Пока я был занят этими вопросами, произошло другое поразительное событие. Одним воскресным вечером, когда мне было одиннадцать или двенадцать, я лежал в кровати, читая книгу, и на мгновенье остановился, чтобы подумать. Пока я рассеянно блуждал взглядом по потолку, моя голова внезапно повернулась на север, и я увидел в видении быт коренных американцев, перекрывающий физическую сцену. Я старался избавиться от этого неожиданного переживания, тогда как другая часть меня созерцала это видение. Наконец оно прекратилось.
В столь юном возрасте, что бы вы делали с чем-то подобным этому? В моём случае, я пошёл в библиотеку. Я просмотрел множество книг о Ветхом Завете, содержащих комментарии на видения, но нашёл для себя мало ценного на этот счёт. Также я проверил несколько книг по коренной американской культуре и обнаружил, что поиск видения был традиционной практикой, благодаря которой молодёжь узнавала смысл своей жизни. Обычно, поиск видения проходил в виде обряда. Молодой человек был обязан оставить своё племя и странствовать в одиночестве, целыми днями постясь, молясь и ожидая видения. Но почему нечто подобное случилось со мной? Лишь спустя многие годы я обнаружил, что наша семья имела предков среди коренных американцев[3].
Примерно в этот период, я также обнаружил присутствие «внутреннего советчика», говорю так, за неимением лучшего термина. В некоторые моменты, когда я глубоко задумывался о тех или иных вещах, у меня в уме возникало внутреннее знание. Это было таким естественным, что я полагал, что с этим знаком каждый. Это похоже на наличие внутри себя старого мудрого советчика. Например, после какого-нибудь мелкого события, на которое большинство просто не обратят внимания, внутреннее знание делало наблюдения относительно жизни или представляло это банальное событие в свете живой притчи. Комментарии казались разумными, даже замечательными. Я стал чувствовать, что всё вокруг меня приобретёт значение, если только я повнимательнее буду смотреть. Так как я проживал в Среднем Канзасе, вдалеке от центров мировой власти, жизнь протекала медленнее и, возможно, проще, и всё же в глубине души, на другом уровне, я знал, у нас есть все необходимые уроки жизни.
Подобно любому подростку, я докучал этому внутреннему советчику вопросами: Что я? Кто я? — Дважды я получал ответы на эти вопросы, и больше никогда (хотя ответы вертелись в моём уме десятилетиями). В одном случае, на мой вопрос «кто я?», внутренний советчик ответил: «Всё и ничего». Ладно, подумал я, любой человек в определённом смысле имеет потенциальные возможности всего, но имея их, он также ничего не имеет, ибо время или судьба рассеет их. В этих словах, ещё, я чувствовал скрытую связь между обилием Бытия и полной свободой Небытия. Но всё же, будучи не вполне довольным ролью «межевого столба» между этими двумя крайностями, я продолжал докучать себе и, как следствие, внутреннему советчику вопросами о самоидентичности, пока в один прекрасный день не пришёл ответ, который остановил всё дальнейшие вопросы: «Ты тот, кем позволишь себе стать» — ответил внутренний советчик. Этот ответ удовлетворил меня полностью: Проживать жизнь — это давать себе возможность.
Вещие сновидения, видения и мой поиск духовного смысла — все вместе заставляли меня искать удовлетворительных и полных ответов. Очевидно, что моя бурная внутренняя жизнь, зажжённая сновидениями, заставляющими задуматься, порождала во мне постоянное желание либо принять, либо отвергнуть, либо соединить оба мировоззрения: научное и духовное. Вот почему в 1975 году, в возрасте шестнадцати лет, я взял в руки одну из книг своего старшего брата «Путешествие в Икстлан: уроки дона Хуана» Карлоса Кастанеды, и получил свой первый урок в осознанном сновидении.
3
Действительно, немного позже я случайно услышал слова одного из моих старших братьев: «Мы частично индейцы». Я спросил его, откуда он это знает, и он ответил: «Бабушка рассказывала мне». Я спросил свою мать об этом, и она очень расстроилась. Спустя годы она подтвердила, что бабушка была права; мы были отчасти коренными американцами. Она не хотела, чтобы мы говорили об этом с нашими школьными приятелями, из-за страха перед возможными предрассудками. Как по мне, это объясняет некоторые мои переживания.