— Прекрати сейчас же! — Сигэ вскочила на ноги и ворвалась в центр комнаты. Туманный силуэт тут же растаял как дым. Никого, кроме них с Тэруко. Удушливый липкий воздух словно испарился, уступив место свежему ветерку. Лишь в центре татами осталось небольшое мокрое пятно. На лице Тэруко блуждала странная полуулыбка. Бесцветным голосом она пробормотала:
— Все покойники скоро вернутся.
Тихий океан переливался на солнце, как поверхность гигантского серебристого аэростата.
Синий седан на большой скорости огибал полуостров Ёконами. Из динамиков лилась музыка, в открытые окна врывался соленый морской ветер. Хинако отметила, что Фумия необычайно идут эти узкие джинсы и полосатая рубашка.
Ветер ласково трепал ее волосы, но в голове снова и снова звучали сказанные накануне слова: «Сколько тебя помню, ты постоянно моталась за Саёри, как дерьмо за золотой рыбкой». Жестокие слова болезненной занозой засели в сердце. Выходит, дружба с Саёри, в которую до вчерашнего дня верила Хинако, была каким-то принципиально иным типом отношений? Хинако искренне верила, что они с Саёри были равноправными личностями, подругами в полном смысле этого слова. И что же оказалось? Саёри считала ее лишь собственной тенью, «шестеркой»?
Вряд ли Юкари обманула ее. Иначе откуда же она узнала о письме? И разве могла Хинако предположить, что ее письмо вызовет такую бурю в душе Саёри?!
— Кажется, тайфун приближается. — Голос Фумия вернул ее к реальности. — Вон там, видишь, море меняет цвет? Это к тайфуну.
Хинако проследила за его рукой. Море там было серовато-голубым, а далекая линия горизонта казалась свинцовой. Словно насмехаясь над горизонтом, готовым разразиться грозой, по голубому небу беззаботно плыли пушистые легкие облака.
— Ну вот… Такая хорошая погода была. Неужели правда испортится? — огорченно протянула Хинако.
Фумия рассмеялся:
— Не бойся. Тайфун еще не скоро придет. У нас полно времени.
Хинако радостно улыбнулась. Давненько с ней такого не бывало — что ни день, то свидание! Когда она вообще последний раз ходила на свидание? Кажется, в университете. Она тогда встречалась с одним парнем, и каждый час, проведенный в разлуке, казался им вечностью. А через год они расстались…
Сердце болезненно сжалось. Неужели их отношения с Фумия тоже скоро превратятся лишь в приятные воспоминания о лете? Не далее как вчера она узнала, что Саёри считала ее чем-то вроде безвольной куклы. Это стало для Хинако хорошим уроком. Теперь она знает, что ей не по силам проникать в мысли других людей. Как может она знать, к примеру, что думает о ней Фумия? Возможно, она кажется ему просто стильной столичной штучкой, с которой можно неплохо провести время.
Поначалу, когда они только начали встречаться с Тору, ее сердце радостно замирало в предвкушении каждой встречи, пока очень скоро она не поняла, что ее избранник — неисправимый бабник. В первый раз, узнав об измене, Хинако пришла в бешенство, однако, хорошенько поразмыслив, решила держать язык за зубами — очень уж не хотелось потерять Тору. В результате Хинако выбрала дурацкую и весьма болезненную роль женщины с широкими взглядами. Постоянно балансируя буквально на лезвии бритвы, они с Тору не заметили, как оказались по разные стороны огромной пропасти. А когда заметили, было поздно: даже те крупицы искренности и привязанности, что некогда существовали между ними, были безвозвратно утрачены. На месте двух любящих людей оказались он, мужчина, ловко маневрирующий на краю пропасти, и она, женщина, великодушно принимающая его измены как неотъемлемую часть любовных отношений.
Одного у Тору было не отнять — с ним никогда не было скучно. Надо признать: тот, кто привык ловчить и изворачиваться, знает толк в удовольствиях и умеет получать их от жизни. Но только удовольствия эти были какими-то пустыми и недалеко уводили их от бесчувствия и обмана.
Ну почему она вдруг решила, что на этот раз все будет по-другому?
Фумия нарушил невеселый ход ее мыслей:
— Сейчас будем проезжать памятник герою последних лет сёгуната,[19] Дзуйсану Такэти. — Он указал на бронзовую статую у дороги. — Кстати, вначале тут установили совсем другой монумент, почему-то с непропорционально огромной головой. Может, он и правда по жизни был головастиком, а может, памятник отлили неудачный. Не знаю. Только местные жители взбунтовались и попросили убрать бронзовое чудовище. Так что на его месте появился вот этот, красивый.
— Значит, полное соответствие с оригиналом не всегда желательно?