От этих слов у меня мурашки побежали по телу. Я понял, что жена стремительно теряет разум, однако сделал вид, что все нормально. Доверив мне мучившую ее тайну, Тэруко заметно успокоилась. Я порадовался, решив, что она начала приходить в себя после смерти дочери, и приступил к написанию «Древней культуры Сикоку», — мне тоже необходимо было оправиться от ужасной трагедии.
Следующие события произошли приблизительно через месяц после публикации моей книги. Тэруко исчезла, оставив записку с единственной фразой: «Ушла в паломничество». Мне ничего не оставалось, как заявить в полицию. Через две недели ее доставили домой. Она бросилась на меня с кулаками, яростно требуя не мешать ей. Ее родственники также обвинили меня в том, что я не дал ей справить панихиду по умершей дочери. В следующий раз, когда Тэруко отправилась паломничать, я уже не пытался ее остановить.
Думаю, именно из-за смерти Саёри вся наша жизнь пошла под откос. А может, причина в том, что Саёри еще не умерла, а до сих пор живет внутри Тэруко?
Со временем мне всерьез стало казаться, что дочь не умерла. Я даже отправился в Ущелье Богов — мне вдруг подумалось, что она и сейчас весело играет среди диковинных цветов. Внезапно мне пришла в голову мысль: а что, если именно здесь, в Ущелье Богов, собираются духи, чтобы отправиться в страну мертвых?
В древности страну мертвых называли царством предков или царством теней. Это не место для душ, жаждущих очищения, — здесь живут духи, отчаянно не желающие расставаться с плотью.
Если Сикоку называют царством мертвых, значит, когда-то мертвецы жили в одном мире с нами, живыми. Теперь единственным коридором в царство мертвых служит Ущелье Богов. Если кто-то из мира живых захочет попасть в страну мертвых, он должен идти против часовой стрелки…
Неужели я успел попасть под влияние Тэруко? Наверное, это говорит о том, что я, как и она, пока до конца не смирился со смертью Саёри. Мы с женой по-разному переживаем смерть дочери, но главное отличие в том, что Тэруко хочет воскресить Саёри, тогда как я хочу ее похоронить.
Завтра я отправлюсь на гору Исидзути. Не знаю почему, но мне кажется, что гора зовет меня. В «Древней культуре Сикоку» я писал о том, что духи мертвецов жаждут жизни и отправляются в Ущелье Богов, а души, стремящиеся очиститься и взмыть в небеса, уходят на Исидзути. Надеюсь, душа Саёри сейчас на Исидзути. Я хочу помолиться о том, чтобы ее душа пребывала в мире и спокойствии.
Саёри навсегда жива в моем сердце, и все же ее необходимо похоронить. Это единственный способ спасти нашу семью.
Вдалеке лаяли дикие собаки. Мужчина вгляделся в горизонт.
Он поднялся по каменным ступеням, залитым лунным светом и окруженным криптомериями. У обочины теснились глиняные фигурки. На фоне черных скал высился храм Адзи, святыня № 45. По краешку, чтобы не попасться на глаза священникам, он осторожно двинулся дальше по лестнице. Затем свернул направо и уперся в шершавую каменную стену. Прямо в скале был вырублен небольшой грот, в глубине которого мерцала свеча. Мужчина осторожно нащупал дорогу и двинулся вглубь. Казалось, он очутился в другом измерении, — таким загадочным выглядел грот в зыбком сиянии свечи.
Мужчина забрался в самый дальний угол грота, где у стены виднелись несколько глиняных истуканов, полки для табличек с посмертными буддийскими именами[20] и маленькие статуи Будды — видимо, пожертвования верующих. Опустив котомку, он уселся, прижавшись спиной к шершавой стене.
На улице совсем стемнело, а здесь можно переночевать. К счастью, сегодня ему не придется спать в горах. В конце концов, он устал как собака и при всем желании не сможет сделать и шага.
Что хотел сказать ему перед смертью товарищ? Бросать «службу» на полпути можно только в крайнем случае, — значит, случилось что-то очень серьезное. Сердце его сжималось в дурном предчувствии.
Нужно спешить. Вот поспит буквально пару часов и снова двинется в путь. Завтра он будет в родной деревне и все узнает.
Густой полумрак грота укутывал его, словно пуховое одеяло. Беспокойство понемногу отпускало. Когда-то эти пещеры считались священными. Его предки веками ходили по святым местам, охраняя Сикоку. Со временем на месте гротов стали строить буддийские храмы.
20
В Японии существует обычай давать покойному посмертное имя. С этим именем умерший как бы принимает монашеский чин в надежде на благое перерождение. Табличку с посмертным именем кладут на буддийский алтарь или на специальный столик перед ним.