Поэтому у девушки совесть была очень неспокойной, когда ночью с мешком под мышкой она выскользнула из хижины матери. Но Маану решительно подавила в себе угрызения совести и отправилась к сараю. Дрожащими руками она раскрыла мешок и подозвала кур, которые послушно подошли к ней. Маану часто кормила их. Но сейчас она была здесь, чтобы совершить чудовищное преступление.
Маану украла курицу.
Глава 6
Колдун-обеа сидел перед своей хижиной, когда Маану под прикрытием вечера пришла к нему. Как всегда, Квадво был занят: его крепкие черные руки что-то размешивали в горшке, в котором он обычно разогревал свиной смалец в качестве основы для какой-либо мази. Он мог совершенно открыто разжигать огонь, и ему не нужно было воровать ингредиенты для его целебных напитков. То, что он не собирал или не выращивал сам, ему с удовольствием предоставлял баккра. В конце концов, это официально приносило пользу его лошадям в конюшне — белые люди знали колдуна-обеа не как Квадво, а как Питера, кучера и главного конюха.
Однако среди равных себе, Квадво требовал, чтобы к нему обращались, называя его настоящим именем. Он был еще довольно молодым, когда его поймали на Берегу Слоновой Кости белые охотники за рабами — черные никогда бы не решились тронуть сына колдуна. Конечно, сам Квадво тогда был еще не очень могущественным. Его отец только начал посвящать сына в свои тайны, как эго делал его собственный отец много-много лет назад. Члены семьи Квадво умели разговаривать с духами, и так было с начала всех времен, и сам Квадво был исполнен твердой решимости не порывать с этой традицией, даже пребывая в рабстве.
Очень скоро нашелся человек-обеа, который продолжил учить его. При этом Квадво поначалу был в недоумении, потому что на острове у духов были другие имена и многие из заклинаний отличались от тех, которым научил его отец. Однако корабль белых людей завез его, конечно, слишком далеко от той страны, где жило его племя. Вполне возможно, что духи не могли или не хотели последовать за ним на такое расстояние. Может быть, в каждой стране жили свои духи. Квадво в любом случае был готов признать это и после смерти своего учителя стал исполнять обязанности жреца-обеа для рабов на плантации Фортнэма. Он выслушивал жалобы людей, давал им советы и пытался выполнять функции лекаря, причем применительно к лошадям его врачебное искусство имело больше успеха, чем когда он лечил рабов. Квадво был рад, что миссис взяла на себя уход за людьми, — ему самому общение с духами было намного приятнее, чем изготовление целебных напитков и мазей.
Тем не менее, он не был готов легкомысленно проводить ритуалы, во время которых должен был вызывать духов. По опыту Квадво, при этом могло все пойти наперекосяк, и сейчас он спорил по этому поводу с девушкой, которая положила перед ним мешок с возмущенно кудахчущей курицей и решительно потребовала проведения колдовского обряда.
— Духи должны сделать так, чтобы Аквази полюбил меня!
Маленькая домашняя рабыня говорила откровенно. Она знала, чего хочет.
— Это далеко не так просто, — произнес Квадво. — Насильно сделать такое невозможно.
— Ты требуешь курицу, но не даешь никаких гарантий? — рассерженно спросила Маану.
Квадво пожал плечами.
— Мы можем провести ритуал. Уже давно пора бы собраться вместе, чтобы обратиться к духам. А я вызову дуппи[8], который разделит твой голод. Он присоединится к тебе, и если тебе удастся после церемонии вызова духов устроить встречу с молодым человеком, то дуппи войдет в его тело. Молодой человек будет гореть от любви... по крайней мере, одну ночь.
— Только одну ночь? — разочарованно спросила Маану. Ради этого ей не стоило идти на риск и воровать курицу. Бутылка дешевого рома из сахарного тростника, вероятно, дала бы такой же результат.
— Я хочу, чтобы он любил меня вечно — душой и телом.
Квадво покачал головой.
— Этого я обещать не могу, девочка. Я могу только заставить дух, жаждущий любви, поселиться в теле твоего друга и удовлетворить тебя. Но будет ли он жить там постоянно, или же душа этого мужчины сама возгорится от любви к тебе, после того как его тело познает твое, — это знают только боги.
8
Duppy — привидение, злой дух. Слово пришло на Ямайку вместе с рабами из Западной Африки и верованиями обеа, согласно которым в человеке живут две души — высокая и земная. После смерти высокая душа поднимается на небо, а земная живет в мертвом теле еще три дня, и ее можно вызывать для использования в магии — проклятия или приворота. Злой дух может появляться в облике животного или человека.