Я встала на колени рядом с Триной перед ярко раскрашенным Христом. Служба только что началась, и проповедник с аскетическим лицом поднялся на кафедру и воздел руки к небу так, словно в него целились из пистолета. В течение получаса он говорил о христианском милосердии. Мальчики-служки ходили с подносами, кто-то тронул меня сзади, и я обернулась.
– У вас не покрыта голова… хотите платок?
На обратном пути – как я и ожидала – мы встретили Рафаэля. Он с улыбкой поцеловал меня в щеку, и мы пошли пить вермут с Лауреано. Терраса «Маленького моря» была полна, но мы нашли свободный столик в «Девчонке». Рафаэль, казалось, был в отличном расположении духа: комедия, которую мы разыгрывали, забавляла его так же, как и меня, и впервые за многие месяцы мы смеялись с удовольствием. По тротуару без устали сновали люди, и какая-то блондинка, внимательно посмотрев на меня, осторожно взмахнула рукой. По тому, что Рафаэль не ответил на приветствие, я поняла, что это Николь.
– В Погосе я встретил Долорес, – сказал он после паузы. – Она пригласила нас на завтра есть морских ежей.
– Куда?
– Прямо на камни. Роман знает отличную бухту вблизи Фуэнхиролы. Целый день там проведем.
Лауреано сказал, что мы должны быть осторожнее; на прошлой неделе газеты писали о двух шведках, получивших ожоги второй степени. Рафаэль закурил сигарету.
– Не беспокойся… Клаудия знает, как уберечься.
– Рафаэль тоже, – сказала я.
Вечером мы пошли на бой быков. У Рафаэля было назначено свидание «с приятелем», и я вернула ему ключи от машины. За обедом мы строили догадки относительно его очередной командировки – в Бонн или Вашингтон, – и я заметила, что он смотрит на меня с беспокойством. После инцидента с Николь его хорошее настроение улетучилось. За столом, когда мы встречались взглядом, он первый опускал глаза.
Лауреано нанял извозчика, и во время езды счастливая Трина смеялась и обмахивалась веером. Шоссе захлестнул живой людской поток. Извозчик довез нас до проспекта Рединга, и я вновь окунулась в прошлое. Все было на своих местах: кувшины с водой по реалу за глоток и дыни, надрезанные для пробы, корзинки жасмина и козырьки от солнца. С вершины Гибралфаро грозди любопытных наблюдали в бинокли за приготовлениями на арене, и я вспомнила, сколько раз мы с Рафаэлем поднимались туда с ботой[17] и напивались допьяна.
Коррида оказалась довольно посредственной, но Диего Пуэрта был на высоте и за второго быка получил оба уха. Я ушла оттуда с тяжелой головой и ощущением давящей пустоты в груди. Абсурдность жизни временами я ощущала почти физически. Я проводила своих родственников до площади Турко и вернулась в Торремолинос на такси.
Обратный путь не обошелся без происшествий: мы прокололи шину и столкнулись с иностранным автомобилем. Я думала о том, что дома, наверно, будет звонить телефон, но лишь для того, чтобы я убедилась, что опоздала и трубка уже повешена. Или же я найду записку с приглашением, тоже запоздалым. Судьба часто подносила мне подобные сюрпризы, и поэтому мысль о возвращении домой вызывала уныние.
В «Центральном» сидели Эллен и Магда. Я увидела их из такси и велела шоферу остановиться.
– Привет, – сказала я.
– Привет, – Магда глядела удивленно. – Откуда ты?
– Была с родителями Рафаэля на бое быков.
– Ты не встретила там моего мужа? – поинтересовалась Эллен.
Сев рядом с Магдой, я спросила себе виски, сифон и лед.
– …Я оставила его с одной девицей. Он должен был идти с ней на корриду.
– Нет, его я не видела.
– Этот оболтус может все испортить…
– Эллен заплатила этой бабе, чтобы она протаскалась с ним до ночи, – пояснила Магда.
Я сказала, что нахожу идею отличной. Эллен отхлебнула виски и вздохнула.
– Если бы они уехали куда-нибудь…
– А ты ей предложи.
– Уже предлагала. Но ведь он такой кретин…
Бетти и другая американка с крашеными волосами остановились поговорить с Эллен. Магда подвинула свой стул к моему.
– Прости меня за вчерашнее… Мигель захандрил и был невыносим. Бедняга словно ребенок. Когда я готовлю ему сюрприз, я никогда не знаю, как он будет на него реагировать…
Я возразила, что все мужчины таковы и, стало быть, нечего извиняться.
– Было очень славно, – сказала я.
– Правда? – Магда смотрела так напряженно, будто сердце ее остановилось, пока я не ответила.