Фенн Эван полулежал на земле с арбалетным болтом в бедре.
— Вас то, как угораздило? — удивился я.
— Доспехи хуже! — буркнул мужик, примериваясь болт выдернуть.
— Это да, — согласился я с ним. — Но болт пока что лучше оставить. Нельзя сказать, что я великий врачеватель, но помочь вам смогу. Так что не усложняйте.
Интерлюдия
Ее Высочество принцесса Несса для приема изволила быть в пышном шелковом платье цвета ночного неба с изящнейшей, украшенной черными алмазами и опалами диадемой в соломенных волосах. Сейчас она пряталась за портьерой и недовольно рассматривала с балкона собранных по «ее» зову лучших представителей Кантийского дворянства.
— Фу! — очаровательно сморщила она носик. — Ну и провинция.
— Это вы про наряды дам, Ваше Высочество? — иронично улыбнулся канцлер двора принцессы фер Эгольд ан Диргенхойт, высокий, широкоплечий мужчина с видимым возрастом около сорока лет и реальным под семьдесят.
Принцесса модницей не была. Воспитывающей девушку с колыбельки и ныне занимавшей должность гофмейстрины[13] двора супруге канцлера, конечно, удалось приучить ее следить за модой, пользоваться косметикой и не шокировать общество на балах и приемах брючными костюмами и кожей, но на этом ее успехи заканчивались. Непонятным для всех образом Ее Высочество к десяти годам стала «пацанкой» и, что еще более важно, повзрослев, вовсе не торопилась отказываться от «мальчишьих» привычек. Оправдывалась она желанием быть похожей на «бабулю Теуту», на которую, кстати, была довольно похожа внешне и прочих знаменитых воительниц. Император на это одобрительно улыбался, так на грязь сплетен Несса не обращала особого внимания.
Если точнее, то не обращала до самого недавнего времени.
В девятнадцать незамужний статус ее в общем не волновал. Равный брак даже праправнучке Императора заключить непросто, насильно отдавать Ее Высочество за несимпатичного кандидата никто не собирался, ибо род Йоларов был достаточно большим, нежные души среди потенциальных женихов отпугивала ее репутация, так что девушка воистину наслаждалась свободой. До той поры как Император не счел ее идеальной избранницей для рейгердского наследного герцога Йорга ан Деннина, отец которого в очередной раз разругался с своим королем. Включавший в себя добрую треть герцогства Наксбер был аллодом и тем самым давал право Деннинам на пурпур в гербе.
Разница в возрасте между молодыми составляла менее пяти лет. Кир Йорг не особо блистал на турнирах, но неплохо проявил себя как полководец, в общем, после правильно преподнесенной информации и удачного портрета потенциального супруга девушка была полна надежд, что брак будет удачным. И так, наверное, и вышло бы, если бы жених умел следить за своим языком во хмелю.
Волочение молодого герцога за юбками придворных дам при соблюдении приличий никого не интересовало. На загулы в борделях до поры тоже можно было закрывать глаза. Но когда влюбленный прилюдно заявляет — «Мне плевать, даже если через невесту прошла пара центурий! Сражаясь за меня, кровью расплатятся! А вот проследить, чтоб наследник был от меня, я сумею!», это называется политическим скандалом и смертельно обидеться может не только девушка, но и ее сидящий на троне предок.
Что бы там молодой человек не думал, абсолютно ничего хорошего в Империи после проявленного к императорскому роду неуважения кира Йорга не ждало. Но, к счастью герцога, прежде чем Император придумал, что с ним и его отцом делать, «заклятые подружки» довели суть слов жениха до самой заинтересованной стороны…
Слезы принцессы они, конечно, увидели, но немного не рассчитали последствий.
В конечном итоге непритворно рассерженный Брейден I наказал Ее Высочество высылкой в провинцию вовсе не из-за жениха, опозоренного и измолотого учебным мечом в кашу, а за то, что она мало того что поторопилась с наказанием, так еще и не проявила должной фантазии.
— Мужчины еще страшнее! — девушка раздраженно отмахнулась от канцлера сложенным веером. — Вижу, что платье некоторых еще их деды носили.
— А вот это вряд ли! — возразил канцлер. — Уж кого из благородных господ тут нет, так это нищих. Всего лишь провинция.
— Значит все еще хуже. Теперь они будут сорить деньгами и жрать друг друга, пытаясь пролезть не в постель моих фрейлин, а в мою.
— Не все.