Но это было всего лишь проявлением романтического идеализма. Провал политики Каслри стал особенно очевиден, когда Франция начала готовиться к вторжению в Испанию — якобы для того, чтобы спасти короля Фердинанда, плененного либералами. На самом деле Франция намеревалась отобрать у Испании ее бывшую империю. Однако Каннинг понимал, что настоящую опасность для британских коммерческих интересов в только что образовавшихся латиноамериканских республиках представляют Соединенные Штаты Америки. Очевидно, что США были готовы извлечь выгоду из образовавшегося в Южной Америке вакуума власти и неуверенной политики британцев. Соединенные Штаты стремились усилить свое влияние и установить свой «протекторат» на территориях к югу от их границ.
Атлантический регион был поделен между четырьмя державами. Распад Испанской империи длился на протяжении последней четверти XVIII и первой четверти XIX века. Все это время Франция, Британия и Соединенные Штаты боролись за то, чтобы занять место Испании. Французы попытались это сделать, но их основные интересы были на Европейском континенте. Последнее вторжение Франции в Испанию показало, насколько ограниченны ее возможности. Русские покровители предоставили французам для перевозки их войск через Атлантику негодное судно. Британцы из-за неумелой политики Каслри упустили представившиеся им возможности. Соединенные Штаты в тот период были еще на стадии становления. Поначалу им было невыгодно вступать в конфликты за пределами своих границ. Однако к концу первого периода политической деятельности англичан в южноамериканских колониях они уже могли нарушить этот запрет.
Джон Кинси Адамс, американский посланник в Лондоне, отзывался о Каслри как о «холодном, но в чем-то все же приятном человеке». Позднее, находясь на посту государственного секретаря Соединенных Штатов, он пресек попытки своего противника Генри Клэя обеспечить признание новых латиноамериканских республик. Он убедил Каслри в том, что Соединенным Штатам и Англии следует вырабатывать совместные решения.
Планы США изменились. Американские лидеры не захотели больше терпеть нерешительность Каслри. В начале 1822 года США уже готовы были признать южноамериканские республики. Адамс направил указания американскому послу в Лондоне — успокоить разнервничавшихся британцев. «Мы надеемся, — писал он, — что британский кабинет не сочтет наши действия поспешными и несвоевременными. Стоит ли напоминать, о чем я говорю… Особенно подчеркните тот факт, что эти действия не являются свидетельством перемены в нашей политике и совершены в общих интересах. Возможно, ни одна из предполагаемых миссий не будет послана раньше следующей сессии конгресса».
С появлением Каннинга в министерстве иностранных дел отношение американцев к Великобритании несколько потеплело. Вот как писал об этом двоюродный брат Каннинга Стредфорд (сын доброжелательного дядюшки), бывший в то время британским послом в Соединенных Штатах: «Позиция, которую Вы заняли, получила здесь одобрение… Изменение общественных настроений весьма ощутимо. Это затронуло даже Адамса… В целом я хочу сказать, что уже давно нам не предоставлялась такая благоприятная возможность для сближения наших стран. Это касается и общей расстановки сил, и доброй воли обеих сторон».
В августе 1823 года Каннинг лаконично сформулировал для американцев новую политику Британии по отношению к бывшим испанским колониям:
«1. Мы считаем нецелесообразным возвращение Испании ее бывших колоний.
2. По нашему мнению, вопрос о признании независимости южноамериканских колоний является насущным и своевременным.
3. Мы будем всячески содействовать устранению каких-либо препятствий на пути установления дружественных отношений между Испанией и ее бывшими колониями.
4. Мы не ставим перед собой цели овладеть хотя бы малой частью территории бывших испанских колоний.
5. Мы не останемся безучастными наблюдателями, если любая другая держава заявит свои претензии на бывшие испанские территории».
Как говорится, жало находится в хвосте. Последний, пятый пункт этого документа, внешне направленный против Франции, на самом деле был недвусмысленным предупреждением Соединенным Штатам — не вмешиваться. И тем не менее это не помешало Каннингу в скором времени заявить: «Кровные узы дают себя знать. Дочь и мать вновь объединились против всего остального мира».
Адамс, недолюбливавший все британское и по-прежнему скептически относившийся к намерениям англичан, рассудил, что «кровные узы» не должны помешать «дочери» действовать в своих интересах за спиной у «матери». 23 декабря 1823 года он провозгласил доктрину Монро. Доктрина была предъявлена Каннингу как fait accompli,[4] что уже само по себе объясняло смысл этой дипломатической стратегии. Адамс отвернулся от европейских государств. Не успев официально признать южноамериканские республики, Соединенные Штаты объявили Южную Америку зоной, закрытой для всех европейских стран, включая Великобританию.