Выбрать главу

Однако, когда вскоре после этого Гитлер проявил намерение оказать нажим на Чехословакию, чтобы добиться передачи Судетской области, начальник генерального штаба сухопутных войск генерал Людвиг Бек составил меморандум, в котором доказывал, что агрессивная экспансионистская программа Гитлера неизбежно вызовет мировую катастрофу и приведет к краху Германии. Он зачитал этот документ на совещании ведущих генералов и с их единодушного одобрения послал его Гитлеру. Так как Гитлер не выразил желания изменить свою политику, Бек подал в отставку и ушел со своего поста. Гитлер заверил остальных генералов, что Франция и Англия не станут воевать из-за Чехословакии, но генералы отнюдь не были убеждены в этом и составили заговор, чтобы путем ареста Гитлера и других нацистских лидеров предотвратить опасность возникновения войны. Но все эти контрпланы повисли в воздухе, когда Чемберлен поддержал широкие территориальные требования Гитлера к Чехословакии и вместе с французами согласился оставаться на позициях невмешательства, пока у этой несчастной страны отнимали территорию и оборонительные укрепления.

Для Чемберлена мюнхенское соглашение означало «мир в наше время». Для Гитлера оно означало еще одну важную победу не только над внешними противниками, но и над своими генералами. Поскольку их предостережения раз за разом опровергались не встречавшими отпора и достигнутыми без пролития крови успехами Гитлера, генералы, естественно, потеряли уверенность и влияние. А у самого Гитлера, вполне естественно, появилась чрезмерная самонадеянность, что легкие успехи будут сопутствовать ему и впредь. Даже когда Гитлеру стало ясно, что дальнейшие авантюры могут повлечь за собой войну, он верил, что война будет небольшая и скоротечная. Его минутные сомнения рассеялись под совокупным воздействием пьянящих успехов.

Если бы Гитлер действительно замышлял мировую войну, в которую была бы вовлечена Англия, он приложил бы все усилия к строительству военно-морского флота, способного бросить вызов господству Англии на море. Но фактически Гитлер даже не использовал полностью квоту строительства военных судов, предусмотренную для Германии по англо-германскому военно-морскому соглашению 1935 года.[3] Гитлер постоянно заверял своих адмиралов, что они могут не опасаться войны с Англией. После мюнхенского соглашения он заявил им, что не следует ожидать вооруженного конфликта с Англией по меньшей мере еще шесть лет. Даже летом 1939 года, 22 августа, он повторил подобные заверения, хотя и не с прежней уверенностью.

Как же тогда случилось, что Гитлер ввязался в крупную войну, которой хотел избежать? Ответ надо искать не только в агрессивности Гитлера, но и в том поощрении, которое он в течение длительного времени получал со стороны западных держав, проводивших политику умиротворения и попустительства, а также во внезапном отходе их от этой политики весной 1939 года. Перемена политики была столь резкой и неожиданной, что сделала войну неизбежной.

С момента захвата Гитлером власти в 1933 году английское и французское правительства пошли ему на гораздо большие уступки, чем они были готовы сделать предшествовавшим германским демократическим правительствам. При каждом повороте событий они демонстрировали склонность избегать осложнений и уклоняться от решения трудных проблем.

В своих планах на будущее и в своей политике Гитлер руководствовался идеями, сформулированными им в выступлении перед своими главными помощниками и высшим генералитетом 5 ноября 1937 года, основной смысл которых был затем изложен в сохранившейся протокольной записи, составленной его военным адъютантом полковником Хосбахом. Подобные же идеи Гитлер излагал и раньше, например на совещании в феврале 1933 года, отчет о котором был составлен в то время генералом фон Вейхсом и найден в 60-х годах историком О’Нилом. Но доктрина, изложенная Гитлером в ноябре 1937 года, носит более четкий характер.

Она основана на предпосылке, что Германии необходимо более обширное «жизненное пространство» (лебенсраум) для своего растущего населения, если немцы хотят иметь возможность поддерживать свой жизненный уровень. По его мнению, Германия не может рассчитывать, что сумеет самообеспечить себя, особенно продовольствием. В равной мере она не может получать то, что ей необходимо, путем закупок за границей, поскольку это связано с более крупными расходами иностранной валюты, чем она может себе позволить. Перспективы расширения доли Германии в мировой торговле и производстве также ограничены тарифными барьерами других стран и недостатком денег у самой Германии. К тому же метод получения необходимых сырьевых ресурсов извне поставит Германию в зависимость от иностранных государств и в случае войны грозит ей голодной смертью.