На большом конвейере медленно движутся «степные корабли», мощные уборщики хлебов на просторах Дона, Кубани и казахстанской целины…
Да, заслуженно славится Ростсельмаш — завод-гигант, хороши его машины. Но комбайностроители недовольны собой. Накануне приезда в Ростов мы прочли опубликованную в «Правде»[18] статью директора Ростсельмаша В. А. Иванова «Хлеб и машины».
Самоходный комбайн — дорогая штука. У него дизельный двигатель и ходовая часть трактора или автомобиля. Действует же он только во время уборки, сроки которой следует всемерно, сокращать.
Уже не первый год работники сельского хозяйства слышат о весьма рациональной универсальной комбинированной сельскохозяйственной машине — самоходном шасси, которое может работать с навесными орудиями самого различного назначения. Один из вариантов такого шасси мы видели на Липецком тракторном заводе. Ростсельмаш тоже создал свое самоходное шасси, мощнее липецкого, с двигателем в 65—70 лошадиных сил, а следовательно, еще более универсальное.
Выгоды перехода от самоходного комбайна на самоходное шасси с навесным комбайном обещают быть огромными. В. А. Иванов в своей статье указывает, что если бы удалось на всех 120 миллионах гектаров хлебов, которые ежегодно убираются в нашей стране, применить такие новые машины, то уборка обошлась бы на 1,5—2 миллиарда рублей дешевле, чем с применением самоходных комбайнов.
Так и хочется спросить: за чем же дело стало? Давайте же их сюда, эти самые самоходные шасси, или универсальные тягачи. Однако это не так просто.
Заводы-гиганты в некоторых отраслях, например в металлургии, действительно вполне рациональны. Для перехода на новую марку стали достаточно несколько изменить режим печей и рецептуру добавок. Когда же речь идет о перестройке машиностроительного производств с массовым изготовлением деталей, для которых выгоднее всего заказывать станки, специально приспособленные к выпуску данной детали, тут дело обстоит иначе.
Оно еще больше осложняется в тех случаях, когда завод выпускает свою продукцию не в одиночку, а в кооперировании с другими заводами. Ростсельмаш для комбайна СК-3 получает двигатели от харьковского завода «Серп и молот» и некоторые узлы с других заводов своего и не своего совнархоза.
В 1959 году Ростсельмаш построил 25 опытных экземпляров своего универсального тягача УТ-70 и послал их на испытания. Завод не доволен постановкой дела на зональных машиноиспытательных станциях. Поднимается вопрос о передаче в компетенцию заводов решения о запуске новых машин в серийное производство. С другой стороны, раздаются голоса за более тщательное испытание новых конструкций. Вероятно, и в том и в этом есть свой резон.
Д. С. Полянский, ныне председатель Совета Министров РСФСР, будучи еще секретарем Краснодарского крайкома КПСС, приводил в своей книге «Жемчужина России»[19] следующий поучительный случай с комбайном РСМ-8, выпускавшимся Ростсельмашем перед СК-3. «Эта машина, — писал Д. С. Полянский, — не успев родиться, устарела и была снята с производства за ненадобностью. Перестройка завода на выпуск новых комбайнов потребовала реорганизации всех смежных производств, в частности специализированных заводов, изготавливавших детали и узлы для комбайнов». Автор делает из этого важный вывод: заводы сельскохозяйственного машиностроения должны быть тесно связаны с теми, для кого они выпускают машины, внимательно изучать нужды сельского хозяйства и быстро реагировать на них.
Руководителей заводов приснопамятные министерства долго приучали делать то, что скажут. Жизнь требует нового подхода. Завод сельскохозяйственного машиностроения должен знать раньше, чем кто бы то ни было, какие машины нужны на полях сегодня и какие потребуются завтра.
Есть и еще одна сторона дела — я говорю о ней отнюдь не в адрес Ростсельмаша и вовсе не утверждаю, что этот вопрос относится к нему больше, чем к другим. Заводу «выгоднее» гнать одну и ту же налаженную серию, ибо для его работников высокие показатели выполнения плана связаны с определенными поощрениями. А если кратчайший путь к достижению этих показателей и интересы народного хозяйства в какой-то момент перестанут согласовываться между собой, что тогда? Конфликт личного с общественным? Не следует ли подумать о том, как устранить почву для таких конфликтов?