Едва мы входим в здание, голова идет кругом от поразительного аромата. По простоте душевной мы решили, что этот аромат присущ лаборатории как ее неотъемлемый производственный признак. Однако нас разочаровали: просто в нынешнем году был большой урожай, плодохранилища переполнены, вот и пришлось занять пока подвалы главного здания. Уродилось в среднем по 130 килограммов с дерева, а с некоторых деревьев собрали по 350 килограммов. Что же касается запахов, то, пройдя впоследствии по лабораториям, мы убедились, что в них пахнет, увы, реактивами…
Датой основания Центральной генетической лаборатории считается 1918 год, когда советское правительство, не взирая на трудности, переживаемые страной, немедленно откликнулось на просьбу И. В. Мичурина и предоставило ему землю для расширения экспериментальных работ. Земля эта отличного качества некогда принадлежала князю Дмитрию Пожарскому, а потом перешла во владение Троицкого монастыря.
Сначала площадь была небольшая, но постепенно прирезывались все новые и новые участки, и ныне в распоряжении ЦГЛ находится 120 гектаров. Наряду с этим массивом продолжает действовать опытный участок мичуринской усадьбы. Хотя он гораздо меньше и существует на правах филиала, его и сейчас называют «главным» в память о том, что там работал сам Мичурин.
Побывав в лабораториях и музее, едем осматривать сад. Здесь собраны яблоки и груши лучших промышленных сортов. Это объекты научного наблюдения, и мы приготовились соответственно к ним относиться.
Однако наш экскурсовод, молодой сотрудник ЦГЛ по имени Наташа, срывает с ветки несколько плодов пепина шафранного и предлагает нам убедиться, что они действительно хороши на вкус.
Хороши?.. Бесподобны! Но не успеваем мы насладиться пепином, как Наташа, подведя нас к большому дереву, подает свежесорванные крупные плоды нежно-румяной с фиолетовым оттенком бельфлер-китайки. Что это за яблоко! Вы кусаете нежную благоуханную мякоть и не верите, что это наяву…
А Наташа предлагает на пробу все новые и новые сорта. Им как будто нет конца. Вот яблоня, скрещенная с грушей, плод совсем, как яблоко, но у черенка характерный прилив. Вот зимостойкая груша. Экскурсовод говорит, что свои вкусовые качества она приобретает только после лежки, но нам она и сейчас кажется куда вкусней, чем любые груши, которые в Москве пользовались самой восторженной рекомендацией.
Под некоторыми яблонями земля усыпана опавшими плодами. Мы с тревогой спрашиваем, будут ли они подобраны и реализованы. Наташа отвечает:
— Да, их подберут, наверное. («Наверное», вы слышите!) — А впрочем, — продолжает она, — какие же это яблоки, кто их купит… Вот вам, например, если предложить, вы возьмете? Вот видите, — по-своему истолковывает она наше изумление, — ясно, что не взяли бы…
Нагруженные трофеями, мы возвращаемся к главному зданию. Можно было бы теперь и ехать восвояси, но где же Семен Федорович Черненко? Мы искали его сразу же по приезде, искали во время осмотра лабораторий, искали перед выездом в сад и всегда его «только что видели» — где-то на его участках, в плодохранилищах, в лаборатории… Рабочий день уже закончен, где ж теперь его разыскивать? Хоть и неловко, а все же решаемся зайти к нему домой — небольшой поселок сотрудников расположен тут же, на главной усадьбе. Нам отвечают, что еще не приходил. Опять идем к плодохранилищу. И вдруг замечаем худощавого с прямой осанкой старика в плаще и светло-коричневой шляпе, под которой снежной белизной сверкает ободок седых волос. Спрашиваем, не это ли Семен Федорович; нам отвечают, да это он.
Подходим. Внимательно выслушал, кто мы и что нам надо. Понял с первых слов и, не слушая наших извинений, пошел искать свою ассистентку, у которой ключи от «святая святых», небольшого отделения в плодохранилище, где собраны образцы плодов от выведенных им растений.
Несмотря на свои 82 года, Семен Федорович ходит быстрой, энергичной походкой, почти не опираясь на палку, которую, однако, носит с собой. Его молодые помощницы даже жалуются, что не могут за ним угнаться. Он чуть выше среднего роста, но издалека кажется высоким благодаря завидной стройности фигуры. У него некрупное загорелое лицо с украинскими чертами — карие глаза, густые брови, прямой короткий нос, подстриженные седые усы…
Семен Федорович Черненко — ученый с мировой известностью. Его капитальный труд по селекции плодовых растений[16] служит ценнейшим руководством для научных работников и садоводов-практиков, его сорта яблонь и груш широко внедрены в промышленное садоводство СССР. Но ни единым знаком Семен Федорович не дает окружающим почувствовать свое превосходство, с кем бы он ни общался, с ученым ли коллегой, или с рядовым рабочим.