Распахнула я вчера окно, чтоб мух выгнать, и что же вижу: Жеко лепит напротив, на Ганиных воротах, некрологи. Ооох! Во рту пересохло и живот схватило. Выпила я ракийки для храбрости и спросила, по ком они, а он говорит, что Стойно, кузнец, приказал долго жить.
— Не многовато ли для него, — говорю я Жеко, — неужто все некрологи о нем?
— Все, — говорит, — бабушка Хаджийка, все три о нем. Один от близких, другой от кузнецов, а третий — от читальни.
— Смотри ты, — говорю я, — никудышный человечек, а почестей сколько — ему и некрологи сочиняют, и на похороны все побегут, а я, несчастная, знатного рода и происхождения, как говорится, а проводить меня и некому. Знаю я его, грубый был мужик и неотесанный — как это ему пришло в голову в читальню записаться? До шестидесяти семи лет дожила, милая, и до сих пор не совалась в такие дела. Говорят, что и знамя на похоронах его понесут. У читальни знамя свое есть. Марин, рассыльный, будет нести; так мне фельдшерица сказала. Как кто из своих умрет, знамя несут аж до кладбища. Оох!.. Нет чтобы раньше мне догадаться!.. Хорошо я пожила, детка, ни в еде, ни в питье себе не отказывала, одевалась как положено и погулять была не прочь, а вот насчет читальни в голову не приходило.
Дальше так нельзя. Пора за ум браться. Думала я думала и надумала. Отсчитала я шесть левов, спрятала под подушку вместе с бумагой и все ждала тебя.
Ты сначала разделай цыпленка, деточка, а потом приходи и напиши заявление, чтоб меня тоже приняли в члены. Говорят, что берут всего по два лева в месяц и заявление можно подавать без гербовой марки, но кто его знает! Кто знает! За три месяца я, стало быть, уплачу. Может, и не дотяну до конца недели и помру, но мне не жалко — пропадай мои денежки… Ох… Ничего мне уж не жаль… Сочини, напиши как надо, детка — не мне тебя учить — и поскорее отнеси, сегодня же, потому как сдохну я, помру, милая, вот-вот покину этот мир, и что не проводит меня никто — это еще куда ни шло, а вот без знамени на тот свет негоже отправляться!
КАРАДЖЕЙКА
Образовалось в нашем городе «Околийское кооперативное общество садоводов». Окрестили его «Караджейкой»[11]. Разослали письма и по деревням, но там желающих не нашлось, и потому в корчме Коси Чубчика собрались одни горожане: учитель на пенсии, «агроном», окончивший Садовское земледельческое училище, писарь из лесничества и двое садоводов из нижнего квартала. Потом пришли Гога и Фога, и не успела компания опорожнить по пол-литра вина, как общество было образовано.
Учитель-пенсионер заранее подготовил устав и даже прочитал вслух те статьи и параграфы, что поважней:
— «Цель общества «Караджейка» — создавать плодовые насаждения промышленного значения с неограниченным и соответствующим почвенным условиям подбором сортов; поддерживать плодовые деревья в хорошем состоянии путем освоения и пропаганды всех достижений современного садоводства, обращая специальное и особое внимание на борьбу с болезнями и вредителями растений.
Работать над повышением научного и культурного уровня членов общества, организуя доклады, рефераты, курсы и прочее, чтобы привить им любовь и уважение к каждому посаженному дереву» и т. д. и т. п.
И хотя только один из членов общества знал иностранный язык, притом турецкий, было единогласно решено официально обратиться к правлению местной читальни с просьбой немедленно принять меры и предусмотреть в бюджете необходимую сумму для выписки иностранной литературы по садоводству.