Не слишком разумно командование Южного фронта распорядилось и неожиданно появившимся пополнением в лице 2–го механизированного корпуса. Согласно предвоенным планам, это соединение должно было убыть к началу первой операции в полосу ударной группировки Юго-Западного фронта. В директиве на разработку плана прикрытия было прямо сказано, что командование Одесского военного округа не имеет права распоряжаться 2–м механизированным корпусом. Он должен был находиться в подчинении высших инстанций:
«5. На территории округа будет расположен резерв Главного Командования: 2 механизированный** корпус (11, 16 т*танковые** д*ивизии**, 15 моторизованная** д*ивизия**) в районе Кишинев, Тирасполь, Котовск и 3 возд*ушно-** дес*антный** корпус (5, 6, 212 воз*душно**-дес*антные** бр*игады**) в районе Первомайск, Вознесенск, которые без разрешения Главного Командования не использовать»[262].
В изменившихся условиях командование 9–й армии подмяло корпус под себя и использовало его в метаниях вдоль фронта армии. К 24 июня 2–й механизированный корпус был сосредоточен в лесах севернее Кишинева, намотав на гусеницы первые несколько десятков километров. Двумя днями позже командование 9–й армии выдвинуло корпус еще ближе к границе, в район Корнешты. К 29 июля 2–й механизированный корпус был отведен от Прута и перемещен в район южнее города Бельцы. В последние спокойные дни на Южном фронте соединение было перемещено севернее Бельц, в район Дрокия — София с целью нанесения контрудара в направлении Костешты. Все только растрачивали моторесурс танков соединения Ю. В. Новосельского. Корпус и так обладал достаточной подвижностью для выдвижения на направление удара немецких и румынских войск. Но, пропетляв по дорогам Молдавии, корпус к началу июля находился на марше в район, в котором он вскоре понадобился.
1 июля произошла смена оборонявшегося на границе 2–го кавалерийского корпуса П. А. Белова подошедшей из Одессы 150–й стрелковой дивизией. Тем самым высвобождалось подвижное соединение Южного фронта, которое теперь можно было использовать для нанесения контрударов. После смены корпус ко 2 июля был выведен в армейский резерв в леса южнее Кишинева.
В тот же день 1 июля по указанию начальника Генерального штаба РККА Г. К. Жукова 147–я и 227–я стрелковые дивизии, направлявшиеся в Шепетовку, были переадресованы в Жмеринку, к юго-западу от Винницы, и включены в состав Южного фронта. В тот же населенный пункт направлялся 18–й механизированный корпус.
Фигуры на гигантской шахматной доске для сражения на южном фланге советско-германского фронта были расставлены. В стране винограда должна была решиться судьба южной охватывающей «клешни» немецкого плана разгрома Юго-Западного фронта.
Для начала обратимся к эмоциональной оценке произошедшего. Уже первые бои показали немцам, что легкой победы, на которую они рассчитывали, не будет:
«Русским тем не менее удалось сдержать наступление немецких войск. Они не только нанесли наступающим войскам потери и заставили себя уважать, но и выиграли время. Их не удалось ввести в замешательство клинообразными прорывами танковых групп. Русские также несли тяжелые потери, однако им удалось отвести свои плотные боевые порядки за Случь, верхний Буг, Днестр. Прошли первые 10 дней кампании. После 10 дней во Франции немецкие танки, разгоняя перед собой трусливых французов и англичан, прошли 800 км и стояли у берегов Атлантики. За первые 10 дней „похода на Восток“ было пройдено всего 100 км по прямой, и ударные танковые группы немецких войск противостояли превосходящему по силе и техническому оснащению противнику, часто прибегавшему к неизученным эффективным тактическим приемам. Успешное продвижение на этот раз не укладывалось во временной график, установленный командованием. После первых 10 дней оперативный прорыв на южном участке еще не был завершен»[263].
Тезис о том, что уже в первых боях наши войска показали себя как серьезный противник, изрядно затерт советской пропагандой, но это действительно так. Несмотря на все минусы подготовки солдат и офицеров, недостатки техники, невыгодные условия вступления в сражение, РККА упорно сражалась, сохраняя относительный порядок и высокий боевой дух.
Итоги приграничного сражения. В целом, конечно, ничего хорошего 22 июня — 2 июля для советской стороны не произошло. Обстановка и соотношение сил сторон на 22 июня 1941 г. практически не давали советской стороне надежды на выигрыш сражения. Наиболее значимым фактором, повлиявшим на результат боев у границы на Украине в июне 1941 г., была недоразвернутость и неотмобилизованность РККА. Войска на территории Киевского особого военного округа были разорваны на три оперативно не связанных эшелона, каждый из которых в отдельности уступал собранной немцами группировке. Это позволяло 6 и 17 армиям немцев уничтожать советские дивизии по частям, каждый раз обладая количественным превосходством. После того как приграничные дивизии отступали и соединялись с «глубинными» стрелковыми корпусами, от них в большинстве случаев оставались одни лохмотья. В свою очередь, «глубинные» стрелковые корпуса встречали прорвавшиеся вглубь построения советских войск немецкие танковые дивизии, будучи растянутыми по фронту на 20–30 км. Поэтому они, так же как и соединения армий прикрытия, не могли оказать 11, 13 и 14 танковым дивизиям 1 танковой группы серьезного сопротивления. У командования фронта в силу незавершенности развертывания войск просто не было технической возможности построить войска в одну линию достаточной плотности с выделением нормативного количества соединений в резерв. В этих условиях особенно весомо звучат вышеприведенные слова о военных действиях в Европе: Франция в мае 1940 г. встретила вермахт с развернутой и отмобилизованной армией.