Следование пассивной стратегии с неверной оценкой планов противника привело к тому, что командованием Юго-Западного фронта уже в финальной фазе приграничного сражения были заложены основы будущих неудач. Пониженное внимание к острию немецкого танкового клина у реки Горынь в ожидании его поворота на юг ослабило защиту «линии Сталина» на этом направлении. Новоград — Волынский укрепленный район в начале июля защищали артиллерийско-пулеметные батальоны УРа без поддержки сильного пехотного заполнения. Оперативная пауза, возникшая в период между выходом 11 танковой дивизии к Острогу и ликвидацией немцами кризиса в районе Дубно, не была использована командованием Юго-Западного фронта для уплотнения построения войск на реке Горынь. Между тем на этот рубеж в начале июля стали выходить немецкие пехотные дивизии, и сдержать их удар остатками 19–го механизированного корпуса, 228–й стрелковой дивизии и группы Лукина было нереально. Ошибочные предположения о немецких планах вместо усиления фронта этих соединений заставили командование фронта выстраивать свои резервы севернее Проскурова, на направлении, немцам совершенно неинтересном.
Следование пассивной стратегии обусловило также существование не задействованных в бою соединений. Три противотанковые бригады, 24–й механизированный корпус, 199–я стрелковая дивизия фактически простаивали 24–26 июня в бездействии. Они были построены в линию для отражения так и не состоявшегося удара немцев во фланг отступающим армиям Юго-Западного фронта.
Контрудары во фланг были мощным средством решения оперативных задач, стоявших перед Юго-Западным фронтом. Помимо очевидных недостатков, они обладали и неоспоримым достоинством: нажим на фланги был в меньшей степени связан с ожидаемой последовательностью действий противника. И разумеется, нельзя проецировать неудачи в организации контрударов на активную стратегию в целом. Плохо организованная оборона была столь же бесполезна, сколь и неудачный контрудар. Как гласил германский устав «Вождение войск» 1933 г.:
«Возможность неудачи наступления ни в коем случае не должна вести к сокращению энергии в его проведении»[268].
Военно-воздушные силы. К сожалению, в отечественной исторической литературе, рассчитанной на массового читателя, вопросы оперативного применения авиации хромают на обе ноги. В лучшем случае рассказывается о череде воздушных боев и таранов. Однако вопросы влияния воздушного флота на операцию мало зависят от отдельных воздушных боев. Война в воздухе охватывает огромное пространство, и зачастую летчики могут летать на задание и не сталкиваться с противником вовсе. В условиях отсутствия сплошного радиолокационного поля обнаружение самолета противника визуально на дистанции в несколько десятков километров напоминает поиски мухи на стекле сотого этажа небоскреба. Поэтому даже техническая беззащитность ударных самолетов перед лицом истребителей противника не означала автоматически его господства в воздухе. Господства, подчеркну, как воспрещения деятельности авиации вражеской стороны и лишения ее возможности влиять на развитие событий.
Ценность авиации как средства ведения войны — это прежде всего возможность доставлять некое количество взрывчатки в расположение противника. Если несколько упростить, то авиация — это своего рода аналог тяжелой артиллерии. 50–кг бомба эквивалентна 152–мм снаряду, 100–кг бомба — 203–мм. Удары самолетов 100–кг бомбами подобны обстрелу той же цели восьмидюймовой артиллерией. При этом авиация, в отличие от артиллерии, обладает колоссальной маневренностью. Она может сконцентрировать свой огонь на крошечном пространстве в течение нескольких часов. Это было хорошо продемонстрировано ударами советской авиации по 11 танковой дивизии у Острога и ударами немцев по 8–му механизированному корпусу в районе Бродов и по отступающим войскам 6–й армии в районе Золочева. Вес сброшенных авиабомб, в свою очередь, определяется количеством боевых вылетов и числом частей ВВС, задействованных против данной конкретной цели. Обладая несовершенной организационной структурой (описанной в первой главе), ВВС РККА не могли концентрировать усилия на одной определенной цели. Полки 5–й и 6–й армий могли работать на износ, а полки, подчиненные 26–й и 12–й армиям, попросту простаивать. Слабым местом было и непосредственное взаимодействие с войсками. Теоретически самолеты могли восполнить недостаток артиллерии мехкорпусов, но практически этого не делали из-за отсутствия взаимодействия с танковыми частями. В немалой степени в этом виноваты и сами наземные войска, не утруждавшие себя обозначением своего переднего края вкладыванием полотнищ. В общем случае задачи ВВС ставил фронт или армейское руководство, и удары бомбардировщиков по немцам не совпадали с ударами мехкорпусов во времени. Поэтому эффект давали удары по мехчастям противника на марше и в районах расположения. Описание боевых действий в историях немецких танковых дивизий постоянно перемежается жалобами на удары с воздуха. На ВВС РККА жалуются куда чаще, чем на танки. Это достаточно неожиданный взгляд на эффективность действий советской стороны. Общим местом были резкие слова в сторону летчиков, отдавших воздух на откуп асам люфтваффе. Между тем удары с воздуха оказали существенное воздействие на немецкие танковые дивизии, внесли свой неоценимый вклад в уменьшение их боевых возможностей.
268
Полевые уставы иностранных армий. М.: Государственное военное издательство Наркомата Обороны Союза ССР. 1936. С. 16.