«Танки с прицепными противотанковыми орудиями и тягачи с орудиями 75– и 105–мм калибра распределяются по колонне равномерно, что обеспечивает организацию противотанковой обороны»[272].
Мощная артиллерийская поддержка позволяла немецким танковым соединениям, не обладая выдающимися по своим техническим характеристикам танками, эффективно подавлять противотанковую оборону частей РККА и продвигаться вперед.
Напротив, слабое взаимодействие с артиллерией не позволяло советской стороне эффективно использовать защищенность танков новых типов и мешало результативному применению танков старых типов. Постоянные поправки на общее число танков и процент в этом числе Т–34 и КВ — это следствие неправильной тактики применения механизированных войск в начальном периоде войны. Т–34 и КВ можно было применять неправильно — без тесного взаимодействия с артиллерией и пехотой. При этом даже достигались какие-то положительные результаты. Применение в таком стиле танков Т–26 и БТ было подобно попыткам пробить кирпичную стену бросанием в нее стеклянной посуды. Нельзя сказать, что такое наблюдалось сплошь и рядом. М. И. Потапов постоянно старался использовать механизированные соединения армии, оснащенные танками Т–26, совместно с пехотой. И. Н. Музыченко создал подвижную группу из пехоты, артиллерии и танков. Однако на направлении, где решалась судьба приграничного сражения, дела обстояли из рук вон плохо. Командование фронта не смогло организовать совместных действий 36–го, 37–го стрелковых корпусов с 8–м и 15–м механизированными корпусами. Удары танковых дивизий также не были поддержаны артиллерийскими полками корпусного звена. Все это способствовало проигрышу артиллерийской дуэли и боя пехоты. В контрударах 8–го и 150–го механизированных корпусов под Берестечко и Дубно ярко проявилось несовершенство организационной структуры танковых соединений РККА. Недогруженные пехотой и артиллерией и перегруженные танками дивизии сравнительно свободно сдерживались немецкими пехотными и танковыми соединениями. Сотни новых танков сами по себе не могли переломить исход сражения. Атаки Т–34 и КВ без серьезной артиллерийской и пехотной поддержки благополучно отражались немцами с помощью 105–мм корпусных пушек, 88–мм зениток.
Причиной слабой артиллерийской поддержки танковых атак были, во-первых, органические пороки организационной структуры мехкорпусов в целом и танковых дивизий в частности (о чем сказано в предисловии). Во-вторых, существенную роль играла неотмобилизованность свежесформированных дивизий. Многие из них не имели достаточного количества тракторов для перемещения своего артиллерийского парка.
Не нужно также забывать, что новые танки были не идеальными. В отчете командира 10–й танковой дивизии читаем следующее описание недостатков танков новых типов:
«1. По танку КВ
а) При попадании снаряда и крупнокалиберных пуль происходит заклинивание башни в погоне и заклинивание бронированных колпаков.
б) Двигатель — дизель имеет малый запас мощности, вследствие чего мотор перегружается и перегревается.
в) Главные и бортовые фрикционы выходят из строя.
2. По танку Т–34
а) Броня машин и корпуса с дистанции 300–400 м пробивается 37–мм бронебойным снарядом. Отвесные листы бортов пробиваются 20–мм бронебойным снарядом. При преодолении рвов вследствие низкой установки машины зарываются носом, сцепление с грунтом недостаточное из-за относительной гладкости трактов.
б) При прямом попадании снаряда проваливается передний люк водителя.
в) Гусеница машины слабая — берет любой снаряд.
г) Главный и бортовые фрикционы выходят из строя»[273].
20–мм бронебойный снаряд — это не только боеприпасы 20–мм орудий танков Pz. Kpfw. II, но и бронебойные выстрелы 20–мм зенитных автоматов. При отражении атак советских танков применялись не только 88–мм полуавтоматические, но и 20–37–мм автоматические пушки приданных вермахту зенитных подразделений люфтваффе.
С технической точки зрения бичом новых танков был малый ресурс двигателя В–2: не более 40–70 часов работы в танке. Это порождало массовый выход из строя новых танков после длительных маршей. Старые машины уже, как правило, имели за плечами марши по дорогам Польши в сентябре 1939 г., и моторесурс их двигателей был значительно снижен — до 70–100 часов.
Все эти факторы привели к тому, что несколько тысяч танков, которыми располагали механизированные корпуса Юго-Западного фронта, сгорели как свеча в приграничном сражении. Часть танков была перемолота в бою с противотанковыми заслонами немцев, часть была просто брошена при отступлении.