5 июля от командования Юго-Западного фронта потребовали вывести из боя и подготовить к отправке еще один стрелковый корпус с двумя корпусными артиллерийскими полками. В резерв Ставки выводились и отдельные артиллерийские полки.
Однако всем этим планам не суждено было осуществиться. События на Юго-Западном фронте неожиданно начали развиваться по катастрофическому варианту. Как ни странно, процесс откачивания резервов сыграл в развитии событий положительную роль. Командованию Юго-Западного фронта просто не могло постоянно не везти. Перебрасываемый в Мозырь 16–й механизированный корпус оказался в нужное время в нужном месте.
Правильное решение, которое запоздало. Оказавшиеся в нужное время в нужном месте войска 16–й армии, составившие группу М. Ф. Лукина, не могли бесконечно удерживать махину немецкого наступления. В частях 57–й танковой дивизии царили чемоданные настроения: направиться в Славуту и Шепетовку для погрузки в эшелоны. Важную роль сыграло и то, что группа войск у Острога лишилась своего командира:
«Генерала Лукина Москва отозвала на Западный фронт, куда была переброшена его армия. И тут выяснилось, что все держалось на воле и энергии этого человека. Не стало его, и поредевшая героическая группа, целую неделю сковывавшая огромные силы противника, фактически перестала существовать как войсковой организм»[294].
Основной проблемой было то, что командование фронта не сразу ощутило угрозу «линии Сталина». Правильное решение последовало только 3 июля и потому запоздало. В динамичной обстановке маневренной войны даже несколько дней могли сыграть роковую роль.
Ночью 3 июля командование фронта выпустило директиву № 0040, ставшую основным руководящим документом на момент начала кризиса. В ней указывалось:
«Противник, усилив ровенскую подвижную группу и подтянув резервы на тарнопольском направлении, перешел к активным действиям и теснит войска фронта на ровенском и тарнопольском направлениях»[295].
Окончательного вывода о том, какое же из этих направлений является для противника главным, а для фронта наиболее опасным, еще сделано не было. Во всяком случае, в явном виде приоритетность направлений в документе не просматривалась, лишь указывалось, что ровенская группа подвижная. В целом в директиве от 3 июля оба направления упоминаются как равноценные, без какого-либо акцентирования внимания командармов на одном из них.
Но это было уже не так существенно. Командование фронта начало принимать решения, которые в целом уже соответствовали обстановке и немецким планам. Практическую ценность этих решений снижало то, что их уже было трудно реализовать. Они были бы своевременными на момент начала отвода армий к старой границе. 3 июля на воплощение принятых решений в жизнь уже не оставалось времени. Когда стало ясно, что нужно не просто отводить войска на «линию Сталина», но и защищать УРы старой границы от прорыва, командование фронта наконец-то вспомнило о разграничительных линиях. Ими пренебрегли при постановке задач армиям на отход к старой границе 30 июня. Теперь разграничительные линии менялись на ходу. Согласно директиве № 0040, разгранлиния между 5–й и 6–й армиями была сдвинута к северу. Границей между армиями должна была стать линия «ст. Тетерев, ст. Фонтанка, (иск.) Слободка, (иск.) Ровно»[296]. Полоса армии И. Н. Музыченко оказывалась таким бразом полностью на направлении главного удара немцев.
Соответственно изменившимся разграничительным линиям были откорректированы и задачи армий. По директиве № 0040 5–я армия получила задачу, «имея главную группировку резервов на своем левом фланге (27–й стрелковый корпус, 22–й, 9–й механизированные корпуса, 1–я и 5–я противотанковые артиллерийские бригады), упорно оборонять Коростеньский укрепленный район…» (выделено мной. — А. И.)[297].
6–й армии в этой же директиве ставилась задача:
«Имея главную группировку резерва за центром своего расположения (49–й стрелковый корпус, 19–й и 15–й механизированные корпуса, 109–я моторизованная дивизия, 5–й кавалерийский корпус, 3–я противотанковая артиллерийская бригада), упорно оборонять Новоград — Волынский укрепленный район» (выделено мной. — А. И.)[298].
То есть полоса обороны армии И. Н. Музыченко сдвигалась на север с целью полностью перекрыть острие главного удара 1–й танковой группы. Командующим 5–й и 6–й армиями ставилась задача на удержание именно тех направлений, на которых немцы планировали прорвать «линию Сталина». Армии вступили в сражение за УРы с правильными задачами, но с войсками, еще не занявшими соответствующие этим указаниям позиции.