Начальник штаба 12–й армии генерал Арушанян вплоть до 7 августа поддерживал связь по радио. Предпоследняя в этот день его радиограмма гласила:
«Попытка выхода из окружения не удалась. Прошу в течение дня и ночи 6 на 7.8 авиацией методически бомбить…» И последняя радиограмма (в искаженной редакции): «6 и 12 армии окружены… Боеприпасов, горючего нет. Кольцо сжимается. Окружение огневое. Располагаю 20 000 штыками. Арьергарды с севера… удар на Первомайск на соединение с 18–й армией…»[495]
К вечеру 7 августа окруженные войска стали неуправляемыми. Оба командарма, генерал Музыченко и генерал Понеделин, попали в плен; начальникам штаба 12–й и 6–й армий генералам Арушаняну и Иванову (без штабов) удалось выйти к своим войскам. По данным Южного фронта (оперативная сводка № 098), только за период с 1 по 8 августа из окружения вышло до 11 000 человек и 1015 автомашин с боевым имуществом. Оставшиеся в живых, в большинстве раненые и больные солдаты и офицеры 6–й и 12–й армий, 7 августа 1941 г. попали в плен. В плен попал командир 49–го стрелкового корпуса (ранее командир 10–й танковой дивизии) С. Я. Огурцов, прошедший с боями от Радзехова до Подвысокого. На долгие четыре года пленниками немцев стали командиры других корпусов окруженных армий: командир 13–го стрелкового корпуса Н. К. Кириллов, 8–го стрелкового корпуса М. Г. Снегов.
Многие командиры частей и соединений погибли. 5 августа был смертельно ранен командир 44–й танковой дивизии Василий Петрович Крымов. В последние дни окружения погиб в бою ветеран Испании, командир 8–й танковой дивизии (к тому моменту группы Фотченкова) Петр Семенович Фотченков. Попал в плен и погиб там командир 16–го механизированного корпуса комдив Александр Дмитриевич Соколов. Погибли в окружении командир 24–го механизированного корпуса генерал-майор Владимир Иванович Чистяков и его начальник штаба, полковник Александр Иванович Данилов.
Один из наиболее сложных вопросов — это потери РККА в Уманском котле. Цифра 103 тыс. пленных была заявлена немцами уже в первые дни после окончания операции. 9 августа фон Штюльпнагель в официальном приказе говорит о «более чем 100 тысячах пленных»[496]. Названная по горячим следам цифра была явно завышена, поскольку определялась до точных подсчетов.
Несколько проще обстоит дело с танками. Е. А. Долматовский в повести «Зеленая Брама» пишет:
«А теперь о танках. Типпельскирх утверждает, что под Уманью захвачено 317 советских танков. Эх, будь у нас там 317 танков, неизвестно, как бы повернулось дело!»[497]
Однако, согласно докладу помощника командующего войсками Южного фронта по автобронетанковым войскам генерал-майора Штевнева, состояние танкового парка 2, 16, 24–го мехкорпусов характеризовалось следующими цифрами. В 16–м механизированном корпусе насчитывалось 5 Т–28, 11 БА–10, 1 БА–20. В некоторых донесениях упоминаются и легкие танки, находившиеся на конец июля в составе корпуса. В 24–м механизированном корпусе насчитывалось 10 БТ, 64 танка Т–26, 2 огнеметных танка, 10 БА–10, 5 БА–20. Еще 14 танков было в составе 39–й танковой дивизии 18–го механизированного корпуса. Наибольшее количество танков имелось в составе 2–го механизированного корпуса. Дивизии корпуса имели 1 КВ, 18 Т–34, 68 БТ, 26 Т–26, 7 огнеметных танков, 90 БА–10, 64 БА–20 и 27 Т–37. При этом подсчитаны были только боеспособные танки. Всего получается 242 танка. Если немцы проявили некоторое занудство и подсчитали все находившиеся в районе Умани советские танки, включая подбитые в районе Умани 22–30 июля и числившиеся на 30 июля неисправными, то они теоретически могли получить цифру больше 300 единиц.
Незавершенный контрудар 26–й армии. Давая «добро» на передачу 6–й и 12–й армий в состав Южного фронта, Г. К. Жуков потребовал от М. П. Кирпоноса решительных действий 26–й армии с целью оказания помощи полуокруженным армиям И. Н. Музыченко и П. Г. Понеделина. Однако армия Ф. Я. Костенко сама находилась на тот момент в незавидном положении. Полностью переместившийся в ее полосу III моторизованный корпус Э. фон Маккензена продолжал теснить войска армии к Днепру. С 26 июля в полосе 26–й армии обстановка стала ухудшаться. Под ударом оказались соединения левого крыла армии:
«После проверки лесов на наличие противника на юго-востоке от Ольшаницы, 26 июля дивизия атаковала Богуслав, который 27 июля был взят»[498].
Растянутые на широком фронте, дивизии 6–го стрелкового корпуса и 196–я стрелковая дивизия не выдержали удара двух танковых дивизий немцев и начали отходить к Днепру. Ни о каком контрударе для содействия 6–й и 12–й армиям в этот период не могло быть и речи. Однако ось движения III моторизованного корпуса была ориентирована на юг: