Наступление началось только утром 7 августа, но развивалось весьма успешно: войска продвинулись на 20 км и вышли за реку Рось в районе Стеблев, рассеяв слабые подразделения 57–й пехотной дивизии III моторизованного корпуса Э. фон Маккензена. Пехотная дивизия продвигалась за 13–й и 14–й танковыми дивизиями, прикрывая их тылы. Но ранним утром 8 августа командующий 26–й армией получил приказ остановить продвижение подвижной группы на юг и изменить направление наступления войск армии на Ржищев с целью уничтожения каневской группы противника. В некоторых источниках указывается, что приказ на остановку наступления поступил уже 7 августа:
«Но в полдень командир 5 к*авалерийского** к*орпуса** вдруг получил новый приказ командарма–26 приостановить наступление и изменить направление удара резко на север (на Ржищев)»[503].
Достоверно установить, чем было вызвано это решение, сейчас уже не представляется возможным. Объяснение может быть двояким. Во-первых, командование фронта могло решить, что идти на помощь 6–й и 12–й армиям уже бесполезно. Во-вторых, побудительным мотивом отказа от наступления на Звенигородку мог стать кризис, вызванный отходом 64–го стрелкового корпуса за Днепр. Отход этот угрожал потерей переправ в районе Ржищева. Выполняя приказ командования фронта, войска 6–го стрелкового корпуса отошли в район ржищевского плацдарма.
Видимо, в штабе ЮЗФ не знали, что одно обозначение наступления 26–й армии произвело сильное впечатление на немецкое командование. 7 августа вечером Франц Гальдер записывает в дневнике:
«Противнику крупными силами удалось на южном фланге группы Шведлера вклиниться в глубину его расположения. Богуслав!»[504]
Именно так, с восклицательным знаком. 8 августа по итогам событий предыдущего дня было сделано заключение:
«На стыке между войсками Клейста и Шведлера противник прорвался до Богуслава. Следует обратить внимание на смелость противника при проведении операции на прорыв. Образовавшийся прорыв говорит не только о смелости и дерзости противника, он создает и ряд неудобств для наших войск. Строительный батальон, а также подведенные запасные батальоны (полевые запасные батальоны дивизий) безуспешно пытались остановить противника. Этот прорыв противника является следствием недостаточной глубины построения наших наступающих войск. Нужно учесть всю рискованность такого положения»[505].
Произошло это потому, что Э. фон Маккензен был в своем репертуаре. Повернув от Киева на юг, он поступал так, как будто на его левом фланге никого не было. Проскочив к Кировограду и Новому Миргороду, он оставил перед фронтом Ф. Я. Костенко пустоту. Если бы решительное наступление 5–го кавалерийского корпуса и 12–й танковой дивизии в направлении на Жашков или Звенигородку продолжалось, то они бы не встретили на своем пути серьезного сопротивления. Конечно, 7 августа не было и речи о спасении окруженных 6–й и 12–й армий — уманская драма к тому моменту уже закончилась. Но наступление Ф. Я. Костенко могло решить куда более масштабную задачу. Его подвижная группа выходила в тыл всей 1 танковой группе, двигавшейся на юг. Разумеется, окружение целой танковой группы силами одной танковой дивизии и кавалерийского корпуса было невозможно. Но выход на коммуникации и их удержание могли привести к необходимости разворачивать соединения Эвальда фон Клейста на 180 градусов и останавливать развитие операций группы армий «Юг» в целом. Остается только сожалеть, что контрудар 26–й армии оказался незавершенным.