Армия достаточно успешно выполняла задачу, сформулированную М. И. Потаповым в боевом приказе № 0035 от 12 августа:
„Основная цель действий армии — привлечение на себя возможно больше сил противника и их перемалывание…“[546]
Наиболее напряженная ситуация в полосе 5–й армии была в период с 7 по 13 августа, параллельно штурму Киевского УРа. Особенно трудные бои пришлось выдержать 9–10 августа войскам 15–го стрелкового и 9–го механизированного корпусов. В эти дни противник пытался силами свежей 98–й пехотной дивизии разорвать фронт 5–й армии и охватить коростенскую группировку с востока. Положение в эти дни настолько обострилось, что командарм–5 и комфронтом просили главкома Юго-Западного направления маршала СМ. Буденного дать разрешение на отвод правого фланга и центра 5–й армии назад на восток, на линию Словечно — Гошов — Ксаверов. Разрешение было дано. Но удачными контратаками удалось остановить наступление противника и сохранить положение, не предпринимая отхода. В последующем бои стали затухать, и с 15 августа противник перешел к обороне на всем фронте 5–й армии и 27–го стрелкового корпуса.
Окуниновская неудача. Обострение обстановки на стыке с соседом справа вынудило командование Юго-Западного фронта принять решение на отвод 5–й армии за Днепр. Оперативная директива № 00280 от 19 августа 1941 г. гласила:
„1. Противник угрожает флангу ЮЗФ со стороны Гомель.
2. Приказываю: 5 А начать отход за р. Днепр. Отход совершать ночными переходами с расчетом занятия нового оборонительного рубежа по р. Днепр и р. Десна к утру 25.8.41“[547].
При организации отхода 5–й армии и 27–го стрелкового корпуса было принято два решения, которые в сумме привели к захвату немцами важной переправы на Днепре. С одной стороны, при нарезке разграничительных линий переправа у Окуниново и дорога от Малина через Горностайполь на Окуниново отдавались в распоряжение командира 27–го стрелкового корпуса. С другой стороны, 27–й стрелковый корпус передавался в 37–ю армию, и это привело к тяготению отхода частей П. Д. Артеменко к Киеву. Но что самое опасное — надобность для него в окуниновской переправе также отпадала, поскольку в полосе армии A. A. Власова имелась к услугам корпуса своя переправа у Сваромье (25 км севернее Киева). Все это привело к слабости стыка между 5–й армией и 27–м стрелковым корпусом в процессе отхода.
Отход войск 5–й армии представлял собой достаточно сложную задачу. Надо было преодолеть две большие реки (Припять и Днепр) при наличии всего двух переправу Чернобыля и Навозов — и железнодорожного моста у Неданичей.
Отходящие войска были разделены на три эшелона в зависимости от используемого транспорта. По железной дороге Овруч — Чернигов перебрасывались материальная часть 200–й и 135–й стрелковых дивизий, тылы, артиллерия. Вторым эшелоном были автомобильные перевозки. Для этого распоряжением фронта 5–й армии были приданы 900 автомашин. Автотранспортом перевозились 131–я (экс-моторизованная) и 62–я стрелковые дивизии, воздушно-десантные бригады. Помимо этого, собственным автотранспортом перевозились части, находившиеся в подчинении управлений 9–го и 19–го механизированных корпусов. Наконец, остальные силы армии отходили походом, то есть пешим порядком.
Для введения противника в заблуждение было приказано:
„За 2–3 часа до начала отхода произвести огневое нападение, которое периодически повторять до самого начала отхода“[548].
Отмечая хорошую организацию отхода, нужно подчеркнуть, что в условиях сложившейся тогда обстановки отступление 5–й армии было шагом настолько логичным и ожидаемым противником, что никакие меры маскировки не могли его обмануть. Филиппи пишет:
„Тем не менее штаб 6 армии еще 18 августа был проинформирован о том, как оценивает обстановку ОКХ. Командованию армии предлагалось „срочно принять соответствующие меры“, чтобы выяснить намерения противника и „перестроить армию таким образом, чтобы в случае отхода 5–й армии красных начать немедленное энергичное преследование“. 20 августа штаб 6 армии доложил, что в течение последней ночи пятью дивизиями проводились разведывательные поиски, и их результаты отнюдь не свидетельствуют об изменении намерений противника. Командующий 6 армией, возвращавшийся вечером 20 августа с северного участка фронта, также подтвердил, что не мог заметить признаков начавшегося отхода противника“[549].
Предположения о скором отходе 5–й армии базировались, таким образом, только на логических умозаключениях и интуиции немецких командующих.
549