Однако с самого начала отход пошел не так, как было запланировано. Первоначальный план отхода указывал:
„С отходом за р. Днепр правый фланг армии загнуть от Навозы на Чернигов“[550].
В дополнительном распоряжении от 20 августа М. И. Потапову командующий фронтом указывал, что при выходе армии на Днепр „правый фланг от Навозы на Чернигов не загибать, а занять и прочно оборонять восточный берег р. Днепр от фронта (исключительно** Лоев, Ст. Глыбов)“[551].
Тем самым правый фланг армии выносился на 60 км на северо-запад от Чернигова. Но вскоре оказалось, что отход армий левого фланга Центрального фронта требует именно загнуть правый фланг 5–й армии в районе Чернигова фронтом на север и даже на восток, так как сюда уже начали выходить передовые части 2 армии Вейхса. Поэтому 135–я стрелковая дивизия, выгрузившаяся 22 августа в районе Бахмач, была срочно выдвинута на реку Десна для поддержки отходящих с севера на юг войск 21–й армии Центрального фронта. При этом западнее Чернигова бездействовали несколько дивизий 31–го стрелкового корпуса. Назначение 5–й армии широкого фронта обороны на Днепре привело к напрасному распылению сил и, во-первых, затруднило парирование возникшего на левом фланге армии кризиса, а во-вторых, создало предпосылки для окружения выдвинувшихся северо-восточнее Чернигова соединений 31–го стрелкового корпуса.
23 августа 98, 111, 113 пехотные дивизии легко прорвали слабую арьергардную завесу на стыке 5–й армии и 27–го стрелкового корпуса. В образовавшийся прорыв устремилась передовая боевая группа 11 танковой дивизии. Танки и мотопехота дивизии устремились по дороге через Кухары прямо на Окуниново. Мост через Днепр в районе Горностайполя (немцы употребляют именно это название) охранялся сводными подразделениями стрелков, понтонеров в составе 182 человек и 18 зенитными пушками. Печкинский мост был минирован, и, кроме того, в это время у Окуниново переправлялся полк 171–й стрелковой дивизии 27–го стрелкового корпуса. Обычно в таких случаях немцы прибегали к услугам спецназа из „Учебного полка 800“, известного больше как „Бранденбург“. Есть основания предполагать, что в описываемом случае не обошлось без участия бойцов этого подразделения. Но и без них хватило отрицательных факторов, способствовавших захвату немцами переправы. Маршал Баграмян изложил рассказ начальника штаба ПВО фронта майора В. А. Пеньковского о происходившем:
„Мост охранялся двумя зенитными артиллерийскими дивизионами и небольшим подразделением из 4–й дивизии НКВД Ф. М. Мажирина. В ночь накануне прорыва немецких танков командующий 37–й армией почему-то снял и перебросил на другой участок один из артдивизионов. На обоих берегах реки возле моста силами местных жителей были подготовлены прочные оборонительные сооружения: несколько дзотов, соединенных ходами сообщения, стрелковые окопы. Но они пустовали: подразделения, которые должны были занять их, не прибыли. Не было здесь и ни одного противотанкового орудия. Беспечность дошла до того, что, когда к вечеру 23 августа у моста показались вражеские танки, зенитчики открыли по ним огонь… шрапнелью. Оказывается, командир дивизиона не позаботился даже о том, чтобы на батареях имелись снаряды, пригодные для стрельбы по таким целям. Танки, которым шрапнель не принесла никакого вреда, раздавили батареи на правом берегу и понеслись на мост. *…** По досадно сложившимся обстоятельствам мост не удалось взорвать, хотя к взрыву все было заблаговременно подготовлено. Командир саперного подразделения имел прямую телефонную и телеграфную связь со штабом фронта. Когда показались фашистские танки, он вызвал меня по телефону и только начал докладывать, линия прервалась. Тут же удалось связаться с ним по аппарату Морзе. Но и на этот раз телеграфист не успел отстукать распоряжение на взрыв — линия внезапно вышла из строя. Мост так и не был взорван. Вот когда я с особой остротой осознал, что значит способность командира своевременно проявить инициативу и смело принять разумное решение, отвечающее сложившейся обстановке…“[552].
Вообще говоря, поставленные на удар шрапнельные снаряды были штатным противотанковым выстрелом в отсутствие бронебойных снарядов. Сделанный из стали высокой прочности шрапнельный стакан 76–мм или 85–мм зенитного снаряда обладал хорошими характеристиками для пролома брони толщиной 20–30 мм. Более серьезным промахом является отказ от немедленного подрыва моста. Дождаться разрешения на подрыв мог уже не позволить спецназовец из „Бранденбурга“.
В результате мост был захвачен, и мотопехота 11 танковой дивизии образовала сильную предмостную позицию. Полк 171–й стрелковой дивизии был просто отброшен от переправы на север и влился затем в состав 5–й армии. В бою за переправу был ранен командир 11 танковой дивизии Гюнтер Ангерн, сменивший 15 августа убывшего в Африку Людвига Крювеля.