б) Фронт обороны Кузнецова взломан окончательно, и армия фактически перешла к подвижной обороне.
в) Армия Потапова также не может стабилизировать фронт и ведет подвижную оборону. В стык с 37–й армией прорвался на Кобыжчу противник.
г) 37–я армия сопротивляется более устойчиво, но и у нее обстановка нарастает не в ее пользу.
д) Началось перемешивание тылов 5–й и 21–й армий. Сейчас линия фронта идет:
Гайворон, Вердер, Ивангород, Сиволож, Евлашовка, Веркиевка, Григорьевка, Адамовка, Кобыжча, Даневка, Валевачи и далее по Десне и Днепру.
е) Войска 21–й армии и 5–й армии, будучи не в состоянии сдержать противника, отходят на стык войск 37–й и 26–й армий.
Начало понятной вам катастрофы — дело пары дней» (выделено мной. — А. И)[630].
Несколько позднее практически идентичный текст уже был отправлен за подписями всего Военного Совета Юго-Западного фронта. Только отсутствовала фраза о катастрофе, пункты «а» и «б» шли в одном абзаце, соответственно перечисление сдвинулось вверх и освободившийся пункт «е» был занят конструктивным предложением:
«е) По-прежнему считают наиболее целесообразным выходом из сложившейся обстановки немедленный вывод войск из КИУР и за этот счет укрепление фронта Кузнецова, Потапова, переход наступление Бахмач, Кролевец, *в** последующем — общий выход *скорее всего пропущено „из окружения“. — А. И.**. Чтобы это оказалось посильным, необходимо помочь авиацией и переходом к активным действиям на глуховском направлении Брянского фронта»[631].
Донесение В. И. Туликова вызвало следующую реакцию в Генштабе:
«Командующему ЮЗФ,
копия Главкому ЮЗН
Генерал-майор Тупиков представил Генштаб паническое донесение. Обстановка, наоборот, требует сохранения исключительного хладнокровия и выдержки командиров всех степеней. Необходимо, не поддаваясь панике, принять все меры к тому, чтобы удержать занимаемое положение и особенно прочно удерживать фланги. Надо заставить Кузнецова (21 А) и Потапова (5 А) прекратить отход. Надо внушить всему составу фронта необходимость упорно драться, не оглядываясь назад, необходимо выполнять указания тов. Сталина, данные Вам 11.9.
Шапошников»[632].
Начальник штаба Юго-Западного фронта на самом деле высказал прямо то, о чем все подумали, но промолчали. Однако офицер столь высокого ранга не мог себе позволить эмоциональной оценки, тем более в официальном документе. Осмысленное предложение во второй версии документа выглядит более уместным. Угроза окружения уже стала реальностью, и требовалось не бросаться словами, а искать выход из положения. И так в расположении фронта начинался хаос. Одним из самых распространенных источников паники и дезорганизации в таких условиях являются невооруженные, но многочисленные учреждения тыла. 13–14 сентября начали появляться грозные признаки хаоса в тылу. Огромные массы войсковых, армейских и фронтовых транспортов, автомобильных и конных, госпиталей и лазаретов начали метаться; вначале они хлынули с юга на север и с севера на юг, а затем все устремились к району Пирятина, где и образовалась непроходимая толчея, явившаяся мишенью для немецких бомбардировщиков. По воспоминаниям очевидцев, машины шли к Пирятину в пять рядов. В отличие от приграничного сражения, никто уже не бросался в поле или лес при налетах бомбардировщиков. Движение прекращалось лишь для того, чтобы сбросить в кювет машины, потерявшие способность к передвижению, и те, в которых были убиты водители. Масса машин от горизонта до горизонта на дороге в Пирятин стала одним из кругов ада, через который пришлось пройти многим солдатам и офицерам Юго-Западного фронта.
В воскресенье 14 сентября после проливных дождей предыдущих дней установилась удивительно ясная и солнечная погода. В 18.20 у Лохвицы встретились передовые отряды 3 танковой дивизии 2–й танковой группы и 9 танковой дивизии 1 танковой группы. В тот же день 16 танковая дивизия захватила Лубны и изготовилась к обороне на внутреннем фронте «котла»:
«Дивизия изготовилась к обороне на плацдарме, в Осовце и Тернах. 2 саперная рота 16 саперного батальона под командованием обер-лейтенанта Риншена вошла в соприкосновение с подошедшей с севера разведгруппой 5 танковой дивизии *так в оригинале, правильнее — „3 танковой дивизии“**. Острие танковой группы Гудериана („Г“) встретилось с острием танковой группы Кляйста („К“) за спиной 50 красных дивизий. Большое кольцо окружения под Киевом было замкнуто. И снова стояла 16–я танковая дивизия, как у Монастырища, на восточном краю „котла“ лицом на запад, снова должна была быть готова к тяжелым боям с прорывающимися на восток русскими. Впереди снова были тяжелые дни»[633].