Что мы имеем в сухом остатке? В Киевском особом военном округе имеется 6 соединений, которые можно использовать как самостоятельные. Это 8–я танковая дивизия 4–го механизированного корпуса, 81–я моторизованная дивизия 4–го механизированного корпуса, 10–я танковая дивизия 15–го механизированного корпуса, 12–я танковая дивизия 8–го механизированного корпуса, 7–я моторизованная дивизия 8–го механизированного корпуса, 15–я танковая дивизия 16–го механизированного корпуса. В Одесском военном округе таковыми были 11–я, 16–я танковые дивизии и 15–я моторизованная дивизия 2–го механизированного корпуса. Итого 6 танковых и 3 моторизованные дивизии, что вполне сравнимо с числом дивизии 1–й танковой группы, группы армий «Юг». Это пять танковых — 9, 11, 13, 14 и 16, три моторизованные — 16, 25 и моторизованная дивизия СС «Викинг». В их число можно включить моторизованную пехотную бригаду СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер».
Если мы сравним не брутто-количество танков противоборствующих сторон, а организационные структуры, то количество самостоятельных механизированных соединений КОВО, ОдВО и 1 танковой группы вполне соразмерны друг другу. Остальной танковый парк советской стороны объединен в организационные структуры, не обладающие вследствие недостатка транспорта нужной подвижностью для ведения маневренной войны. Вместе с тем организация и подчинение этих соединений не благоприятствовали использованию танков для непосредственной поддержки пехоты. Они не подчинялись стрелковым корпусам, а армейские и фронтовые штабы пытались использовать их как самостоятельные механизированные соединения. С соответствующими печальными последствиями в схватке с умелым и жестоким противником.
3. Кавалерия. Кавалерия в 1930–е годы постепенно утрачивала свое значение. Из имевшихся в СССР к 1938 г. 32 кавалерийских дивизий и 7 управлений корпусов к началу войны осталось 4 корпуса и 13 кавалерийских дивизий. Кавалерийские соединения переформировывались в механизированные. В частности, такая судьба постигла 4–й кавалерийский корпус, управление и дивизия которого стали основой для 4–го механизированного корпуса. Нишей оставшихся кавалерийских дивизий было применение их в качестве дешевого подвижного соединения, своего рода «эрзац — мотопехоты». Они, разумеется, предназначались не для атак лавой с шашками наголо. Боевой устав кавалерии предписывал наступление в конном строю только в случае, если «обстановка благоприятствует (есть укрытия, слабость или отсутствие огня противника)»[85]. В общем случае кавалеристы должны были атаковать в пешем строю, используя лошадь только в качестве транспортного средства. Типичным использованием кавалерии считался ввод в прорыв совместно с механизированным корпусом. В прорыве кавалерией предполагалось прикрывать самую уязвимую часть танкового «клина» — промежутка между устремившимся в глубину вражеской обороны механизированным корпусом и стрелковыми соединениями, прорывавшими фронт. Кавалерийский корпус должен был продвигаться в прорыв вслед за механизированным корпусом и занимать оборону на флангах прорыва. В качестве заменителя дорогостоящих мотопехотных соединений кавалерия просуществовала в СССР до 1945 г. и в целом успешно применялась в важнейших операциях Великой Отечественной войны. Например, в окружении 6 армии Ф. Паулюса под Сталинградом в 1942 г. кавалерийские корпуса наносили удары, обеспечивавшие внешний фронт окружения.
В июне 1941 г. в Киевском особом военном округе дислоцировался 5–й кавалерийский корпус в составе 3–й Бессарабской им. Г. Котовского и 14–й им. А. Пархоменко кавалерийских дивизий, в Одесском округе находился 2–й кавалерийский корпус в составе 5–й им. М. Блинова и 9–й Крымской кавалерийских дивизий. Все эти соединения были старыми кадровыми соединениями РККА. В Крыму дислоцировалась 32–я кавалерийская дивизия, убывшая на полуостров на основании директивы ГШ КА от 13 мая 1941 г.