Небольшой населенный пункт Радзехов (на современных картах — Радехов) на несколько дней стал ареной жестоких боев. Еще 22 июня его занял передовой отряд 10–й танковой дивизии 15–го механизированного корпуса, который был выслан для уничтожения мифических немецких парашютистов. Отряд состоял из одного танкового и одного мотострелкового батальона.
11 танковая дивизия подошла к Радзехову с первыми лучами солнца. На рубеже развертывания она подверглась атаке советских бомбардировщиков. Но остановить наступление один удар с воздуха не мог. Немецкие танки ворвались на улицы деревни, и завязался танковый бой, который продолжался до 13.30. Немецкие танкисты впервые ощутили на себе удар 76,2–мм орудий танков Т–34. С одного из танков роты была снесена командирская башенка, командир танка был смертельно ранен. Но силы были, очевидно, неравны: у передового отряда 15–го мехкорпуса начали заканчиваться боеприпасы, и он отступил из Радзехова. Выскочив на открытую местность к юго-западу от Радзехова, немцы сталкиваются с Т–34 из сводного отряда 32–й танковой дивизии. Унтер-офицер 11 танковой дивизии, впоследствии историограф соединения, Густав Шродек вспоминает:
«Наши сердца сжимаются: страх, ужас, но, может быть, также и радость, так как наконец мы можем показать себя. Видели ли они нас? Принимают ли они нас за своих? Наши силы равны. *…** И как только они приближаются на расстояние примерно в 100 м от наших пушек, „танец“ начинается. Мы посылаем им первый снаряд. Румм — м–м! Первое попадание в башню. Второй выстрел и новое попадание. Головной танк, в который я попал, невозмутимо продолжает свое движение. То же самое и у моих товарищей по взводу. Но где же превосходство наших танков над танками русских, так долго провозглашавшееся?! Нам всегда говорили, что достаточно лишь „плюнуть“ из наших пушек!»[146].
В 15.00 занятый немцами Радзехов атаковали 20–й танковый и 10–й мотострелковый полки 10–й танковой дивизии, каждый без одного батальона. Это было все, что удалось ввести в бой из состава всего 15–го механизированного корпуса, назначенного для контрудара командующим фронтом. Артиллерийский и второй танковый полки 10–й танковой дивизии находились днем 23 июня на марше. 10–й артиллерийский полк и 10–й зенитный артиллерийский дивизион находились на марше из лагеря Янув. 19–й танковый полк из-за трудности маршрута (болота) в район сосредоточения не вышел. 37–я танковая дивизия 15–го мехкорпуса была задержана достаточно нелепым происшествием. В 14.00 23 июня она уже достигла района в 30 км юго-восточнее Радзехова. Прибытие к 18.00 в Охладув, населенный пункт в 8 км от Радзехова, было вполне реальным, дивизия до темноты могла принять участие в контрударе. Но неожиданно источником паники стал командир корпуса: цитирую отчет командира дивизии Ф. Г. Аникушкина:
«Прибывший командир 15–го механизированного корпуса генерал-майор Карпезо сообщил командиру дивизии о том, что в районе Адамы сосредоточено до 100 танков противника, и поставил задачу: „37–й танковой дивизии уничтожить танки противника в районе Адамы“. На Адамы была выслана разведка, а танковые полки со своих маршрутов были повернуты под углом 90° и выведены на исходный рубеж для атаки Леня, Кутики, Юлянка. Впоследствии оказалось, что танков противника в районе Адамы не было. Танковые полки дивизии после задержки на 5–6 часов в районе Адамы продолжали выполнять ранее поставленную задачу. Это положение привело к тому, что 37–я танковая дивизия не смогла своевременно выйти в указанный район сосредоточения»[147].
Проблемой Красной Армии было не столько то, что вышестоящие штабы издавали плохие приказы, сколько игнорирование этих приказов тактическими командирами. Для задержки 37–й танковой дивизии должны были быть серьезные основания, а не слухи о мифических танках. Лучшая защита от внезапной атаки — это нормальная организация разведки головными и боковыми дозорами. Обстановка в районе Адамы могла быть выяснена средствами командования корпуса с помощью подчиненного ему мотоциклетного полка, насчитывавшего 5 бронемашин и 74 мотоцикла. Резкие телодвижения без достаточных на то оснований привели к значительному ослаблению удара в интересах всего фронта, 37–я танковая дивизия вышла на рубеж реки Радоставка (16 км южнее Радзехова) только к 2.00 24 июня. Лишь у 212–й моторизованной дивизии 15–го мехкорпуса были уважительные причины неучастия в контрударе. Она с первого дня войны имела оборонительные задачи. 23 июня дивизия удерживала рубеж Бордуляки — Руда — Бродзка (населенные пункты на реке Стырь в 20 км северо-западнее Бродов) с целью не допустить прорыва противника в направлении Бродов.
147
Сб. боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 33. М.: Воениздат, 1957. С. 218.