Четырех батальонов, двух танковых и двух мотострелковых из состава 10–й танковой дивизии, было явно недостаточно для сколько-нибудь весомого воздействия на немцев в Радзехове. Наличие с советской стороны новых танков не могло изменить общего расклада общевойскового боя. У четырех советских батальонов не было артиллерийской поддержки, а противостояли им несколько десятков гаубиц калибра 105–150–мм, бьющих с закрытых позиций, справиться с которыми батальонными средствами было невозможно. Для борьбы с танками в 11 танковой дивизии были артиллерийские орудия от 50–мм противотанковых пушек до 88–мм зениток и 105–мм тяжелых пушек. Поэтому расправиться с необеспеченными артиллерийской и пехотной поддержкой танками Т–34 10–й танковой дивизии для них было вполне по силам. Разумеется, атака танков не прошла для немцев безболезненно. Второй батальон полка 88–мм зениток «Герман Геринг» потерял в бою под Радзеховым полковника Шредера, командира 3 батареи. Но 12 зениток батальона смогли уничтожить 9 советских танков, включая два КВ–2 (по немецким данным; сведений об участии в бою у Радзехова именно КВ–2 по отечественным источникам найти не удалось). После безуспешной атаки наши полки 10–й танковой дивизии отошли в лес южнее Холоюв с задачей не допустить продвижения противника на юго-восток.
Контрударами и сбором для них механизированных соединений события второго дня войны не ограничились. Войска Юго-Западного фронта вели оборонительные бои стрелковыми соединениями и гарнизонами укрепленных районов по всему фронту. Подход резервов из глубины обороны несколько улучшил обстановку на направлении главного удара немцев. Появилась возможность закрыть брешь между 124–й и 87–й стрелковыми дивизиями. 135–я стрелковая дивизия, совершая с вечера 22 июня марш из района Киверцы во второй эшелон 27–го стрелкового корпуса, к вечеру 23 июня вышла передовым отрядом к местечку Локачи. Здесь произошло первое столкновение дивизии с противником — с разведывательным батальоном 299 пехотной дивизии. Принципиального изменения обстановки в результате вступления в сражение 135–й стрелковой дивизии произойти не могло, но немцы вынуждены были преодолевать сопротивление этого соединения, снижая темпы продвижения в глубь советской территории. Вместе с тем начала расширяться трещина, заложенная в построении 6–й армии планом прикрытия. Несмотря на усиление 461–м стрелковым полком 159–й стрелковой дивизии, 3–я кавалерийская дивизия начала отходить назад, откатившись на 10–12 км от границы и закрепившись на реке Болотня. 23 июня австрийцы 44 пехотной дивизии, наконец, пробились через укрепления Владимир — Волынского УРа. В иллюстрированной истории дивизии, где описанию действий соединения в 1941 г. посвящена всего одна страничка, о боях на линии Молотова мы находим красноречивую фразу:
«Прорыв восточнее Буга через укрепленный район русских удался только после перегруппировки войск 23.6.41. При этом мы понесли тяжелые потери»[148].
Не добившись весомых результатов 23 июня, руководство Юго-Западного фронта решило собрать все силы и нанести решительный контрудар 24 июня. Г. К. Жуков в своих мемуарах описывает доложенное ему решение штаба фронта:
«Мы решили, — сказал командующий фронтом, — 24 июня, не ожидая полного сосредоточения корпусов, начать контрудар на Клевань и Дубно. Командующий 5–й армией, кроме 22–го мехкорпуса, должен объединить действия 9–го и 19–го механизированных корпусов и оказать им необходимую помощь. Решение было разумным, и я согласился с командованием фронта, предложив, однако, проверить обеспечение взаимодействия между корпусами и авиацией фронта»[149].
24 июня. Вынужденная пауза. Декларированного М. А. Пуркаевым в докладе Г. К. Жукову контрудара в этот день не состоялось. Наиболее значительным событием стало встречное танковое сражение в районе Войницы. Ведущую роль в этом ударе сыграла 135–я стрелковая дивизия, поддержанная 16–м стрелковым полком 87–й стрелковой дивизии, 1–й артиллерийской противотанковой бригадой и 460–м корпусным артиллерийским полком 27–го стрелкового корпуса. Начало атаки, назначенное на 4 утра 24 июня, откладывалось до прибытия 19–й танковой дивизии. В очередной раз приходится вспомнить формирование механизированных корпусов весны 1941 г., оторвавшее от стрелковых корпусов бригады танков Т–26. Объединение танков Т–26 в танковые дивизии затрудняло их взаимодействие со стрелковыми соединениями, в то время как подчинение Т–26 корпусу обеспечило бы неразрывную связь танков и пехотинцев. Даже неспешные тракторы корпусного артиллерийского полка доставили свои орудия к Войнице к назначенному времени атаки. 19–я танковая дивизия подошла к Войнице только к 13.00, когда уже завязался бой. Танки Т–26 были сразу же подвергнуты жестокому избиению. В докладе командира 22–го механизированного корпуса описание боя 24 июня звучит следующим образом:
148